То, что Карецкая сильно опоздала, дало возможность Нине отыграться за все неудачи, и она воспользовалась этим шансом по полной. Сперва доложила директору, что сотрудница не вышла на работу и невозможно дозвониться до неё. Затем по капле начала капать, что девушка необязательна, не выполняет вовремя поручения и прочие гадости. Сразу же неведомо откуда появились и жалобы от клиентов, о которых якобы Нина Яковлевна не хотела докладывать раньше, жалея бедную девочку. К тому времени, как Агнешка открыла дверь кабинета директора, решение о её увольнении было принято безоговорочно.
Молча собрав вещи, Агнешка вызвала такси с рабочего телефона и спустилась вниз. Хотела поехать домой, но, сев в машину, назвала адрес родителей. Подъехав к их двору, вспомнила, что Мари и Феликс собирались сегодня уехать на дачу. Чертыхнувшись, Нешка назвала таксисту новый адрес. Тот покосился на странную клиентку, но промолчал, и они поехали в обратную сторону.
Увидев подъезжающую к дому машину, Мари вышла на крыльцо и с удивлением смотрела на выходящую из такси дочь. Агнешка вытащила из багажника коробку с вещами и, поблагодарив водителя, придержавшего ей калитку, направилась к дому.
- Неша, что случилось? - в голосе матери было столько тепла, волнения и участия, что девушка "сломалась". Бросив коробку под ноги, она обняла мать и разрыдалась. Мари гладила дочь по спине и ни о чем не спрашивала больше. Жива сама и уже хорошо. А все остальное переживем.
И там на даче, среди банок с вареньем и тыквенным соком, среди грибных корзин и сухих листьев, Агнешка будто училась дышать заново. Вечерами, уютно устроившись в кресле, она разговаривала с родителями обо всём и ни о чём. В один из таких вечеров отец пообещал помочь с работой, и девушка согласилась. Решено было вернуться в город.
В последнюю ночь перед отъездом Агнешка долго не могла уснуть. Она вышла на веранду, села на ступеньки и обхватила колени руками. Над садом висела полная луна, и тени от деревьев лежали на траве, как чёрные шрамы. Было довольно прохладно. Мари тихо вышла следом, накинула на плечи дочери плед и села рядом.
— Ты знаешь, — тихо сказала Агнешка, глядя на луну, — когда я сказала обо всём Боре, мне сперва стало страшно, а потом легко. Будто я сделала то, что давно пора было сделать. Мы столько времени шли не туда.
Мари молча кивнула, не перебивая.
— И знаешь, что самое странное? Я ведь столько лет с Борей жила по правилам: как правильно, как принято, как удобно всем вокруг, «как должно»... Я держалась за то, что у нас «всё хорошо», даже когда внутри становилось пусто. А тут… я впервые сделала что‑то, не спрашивая себя: «А что подумают?», «А правильно ли это?». Хотя все кругом восторгались и говорили, как мне повезло.