Всё, что он знал до этого о плотских проявлениях любви, словно испарилось из головы, уступив место самому главному — его желанию. Он хотел к ней прикоснуться, зарыться носом в её кудри и просто вдыхать тот самый аромат ландыша, который он почувствовал утром, или чистой кожи Шарлотты.
— Миледи, — хрипло выдавил из себя Эдвард, но тут же осёкся, это было слишком официально для общения с той, что стала его женой, с той, с которой он будет сегодня делить постель, поэтому тут же исправился: — Шарлотта…
— Вы… можете звать меня Лотти, — тихо произнесла она с лёгкой, чуть смущённой улыбкой. — Меня так называли мои родные…
— Хорошо… Лотти… — он почувствовал, как пересохло в горле, но всё же через силу сглотнул и прошептал: — Я… Я попрошу довериться мне. Я постараюсь не сделать Ва… тебе больно. Скажи, если что-то будет не так.
Шарлотта в ответ лишь кивнула, а затем подняла на него полный ожидания взгляд. Эдвард не мог позволить себе неловкости или излишнего напирания, особенно в такую ночь. Его рука легла на её плечо, словно пытаясь успокоить или придать сил, но у него самого их было немногим больше.
На ней была тонкая батистовая сорочка, перехваченная у ворота шёлковой лентой. Он протянул руку и потянул слегка бант, но он не поддался, лишь скользнул, затягиваясь сильнее. Эдвард совершенно не этого ожидал. Он дёрнул сильнее, чувствуя, как его щёки заливает краска стыда.
— Мне… снять это?.. — тихо спросила Шарлотта, кладя свои тёплые, мягкие ладони поверх его.
Эдварда хватило лишь на кивок. Она легко развязала ленту, и сорочка, соскользнув с плеч, обнажила её по пояс. Шарлотта встала, и одежда упала белоснежным пятном на пол. А Эдвард… Он забыл, как вообще дышать, от такой красоты. Мягкий свет свечи очерчивал плавные изгибы её талии и бёдер, золотил вздымающуюся от каждого вздоха высокую небольшую грудь. Видимые до этого веснушки на бледной коже он едва мог различить. Она предстала перед ним такой, какой он смел представлять себе только в самых грешных и смелых фантазиях. Эдвард жалел, что никогда в жизни не брал в руки кисти, иначе бы нарисовал картину со своей обнажённой женой и спрятал в самый надёжный сейф Великобритании.
Шарлотта стала пунцовой под его взглядом и даже смущённо отвела взгляд. Её ладони смущённо прикрыли грудь, словно желая укрыться. Он сделал половину шага к ней и легко, словно она ничего не весила, подхватил Шарлотту, свою жену, на руки. Эдвард заметил, как она на мгновение испугалась и крепко прижалась к нему, но не издала ни звука, лишь глаза её округлились в испуге. Он осторожно положил её на кровать и прилёг рядом с ней, совсем близко, между ними было меньше ширины ладони.