— Давай, вылезай.
В свете фонаря появилась Сирень, держащая в руках маленькую девочку, у которой торчали волчьи маленькие уши. Она устроилась на руках такой же сонной Сирени и не спешила просыпаться.
— Давай её сюда, — протянул я руки. — И сама вылезай.
Если так брать, то девчонка была, сама девчонка, сейчас сладко сопящая, уменьшенной копией Сирени. Светло-розовые волосы, упрямая физиономия даже во сне, очень похожее лицо. Ну точно уменьшенная копия Сирени.
— Слушай, а она не твой ребёнок? — поинтересовался я.
— Дурак, что ли? — нахмурилась она, вылазя и гремя автоматами, что были навешаны ей на плечи.
— Вы очень похожи.
— Потому что сёстры, — фыркнула она недовольно, наконец покинув своё временное прибежище, и потёрла раненую ногу. На штанах красовалось довольно приличное кровавое пятно, которое было сложно не заметить, как и дырку в штанах. Заметив мой взгляд, она лишь отмахнулась. — На нас, оками, всё заживает довольно быстро. Так что не страшно. Да и пуля была пистолетной.
— С чего ты взяла?
— Была бы от автомата, мне бы тут ногу разворотило, и вряд ли бы я могла нормально ходить, как сейчас, — подтверждая свои слова, она подпрыгнула на месте, но тут же поморщилась. — Ну только болит, зараза.
— А автомата всего три? — спросил я, глядя на висящие на её шее автоматы.
— Сколько успела. По нам стреляли, когда я уже садилась в машину. Пуля попала в ногу на вылет. А сестре… — она аккуратно раздвинула волосы, показывая её волчье ухо. То выглядело так, словно кто-то его откусил, совсем свежая рана, покрытая засохшей коркой крови. Когда Сирень аккуратно взяла его, показывая мне, младшая дёрнулась и заскулила во сне. — Взяли бы ниже, и у меня бы был на руках труп.
Сирень выглядела неважно. Было видно, что она готова разрыдаться, но находила в себе силы держать себя в руках.
— Тоже пойдёт. Нам много и не надо.
— А ты как, что нового? И что вообще случилось?
— Сначала нам надо дойти до машины и найти место, где сможем встать и поспать немного. Потом нужно будет прокатиться по району и найти нужное место.
— Какое?
— Любое. Ну и навестить Стрелу, чтоб конфисковать деньги обратно.
— А что случилось-то?
— Лучше расскажу в машине, — кивнул я в сторону, где был припаркован автомобиль.
Рассказ не занял много времени, и с каждой минутой истории Сирень становилась всё более унылой, бледной и какой-то разбитой. Словно из неё поочерёдно вытаскивали стержни, которые до этого поддерживали её в чувствах. И если я рассказывал историю нейтральным голосом, то вот Сирень поджала под конец дрожащие губы и отвернулась к окну.