— Я заеду, ждите, — я отключился, чтоб больше не отвлекаться на неё.
Расположение улицы я примерно представлял. К моему счастью, это располагалось не в этой части города.
Почему к моему счастью?
Потому что эта часть сейчас будет перекрыта полностью, как, собственно, и было сделано с моим районом. То, что в городе устроят полный локдаун, я очень сомневался — людей не хватит, да и ситуация не та.
Плюс пригнать сюда дополнительных полицейских из других городов потребует времени, а пока им придётся справляться своими силами, мотаясь то туда, то сюда. Мы должны были успеть закончить всё до того, как весь город наводнят полицейские.
Я не раз слышал про войны кланов и иногда домов между собой, видел по телевизору, и там перестрелки бывали в сто раз хуже. Единственное, что делали при таких событиях, так это увеличивали количество постов, которые можно избежать спокойно. Особенно когда за рулём девушка с ребёнком.
Оставалось надеяться, что и здесь они не будут сильно усердствовать.
Вновь я ехал задворками, очень часто припарковывая машину и давая проехать патрульным экипажам мимо. Из-за этого моя скорость передвижения была очень низкой, пусть и быстрее, чем пешком. В это время по радио сообщали, что до сих пор перекрыт почти весь центр и все выезды из города, включая объездные и просёлочные дороги. А над городом теперь курсирует полицейский вертолёт. Если так продолжится, то это будет лишь вопросом времени, когда меня схватят.
Пока я крался по городу, успел позвонить и своей семье. Сначала сестре, но она не брала трубку. А потом уже и отцу, буквально скрипя сердцем, потому что меньше всего я хотел звонить именно ему.
Но желание узнать, что с моей мамой, было куда выше всего этого меркантильного бреда.
— Лапьер слушает, — холодный, практически непроницаемый голос папы меня пробрал до костей. Теперь я понимаю, как он общается со всякими отморозками.
— Па, это я, — тихо ответил я. — Нурдаулет.
Молчание. Такое долгое, что я даже посмотрел на телефон Малу, не отключился ли он.
— Стоит ли мне спрашивать о том, что ты делал сегодня днём и вечером? — спросил он меня.
Голос его был человека, которого уже почти раздавили. Я никогда не слышал от него подобного. И резкий перепад от холодного непроницаемого голоса до такого подействовал на меня слегка… шокирующе.
— Не стоит. Думаю, ты и сам всё понял, — негромко ответил я и остановил машину среди других на обочине, чтоб не отвлекаться от разговора. — Я звоню по поводу мамы.
— Ты был там, — его голос был как у обречённого человека, который только что разочаровался в жизни.