Я дал им уйти. Очень скоро мы вероятнее всего пересечёмся, но пока лучше разойтись.
Очень быстро собравшись, они дали по газам, покидая место преступления, напоследок взвизгнув покрышками. А приди я немного позже, и они бы могли убить мою ма… Значит, Стрела решил навестить всех участвующих в этом деле и раздать свои подарки, как напоминание о том, что мы ему кое-что должны.
И это кое-что лежит в моём правом кармане. Стоило мне вспомнить о флэшке, рука рефлекторно потянулась к карману и пощупала его. Корпус флэшки небольшим прямоугольником отчётливо прощупывался.
Теперь она не играла никакой роли. Хоть выброси, хоть отдай, меня в любом случае убьют если не как свидетеля, то просто из мести. Это лишь значило, что если я хочу выжить, мне надо убить их первыми. И заодно забрать деньги.
Я вернулся в комнату, где лежала мама.
— Всё хорошо, — пробормотал я, приложив её руку к груди. — Прижми вот так, да, отлично.
Я словно попал в кошмар. Раненая мать, разнесённый дом, который за эти три года стал для нас родным, несмотря на своё убожество. Полиция, которая, обнаружь меня здесь, тут же скрутит. Клан и дом на хвосте, которые только и мечтают о моей голове и флэшке. За какой-то один день я стал едва ли не целью номер один во всём городе. Меня хотят все. И даже если я попаду в лапы полиции, то просто уверен, что меня передадут дому.
И в то же время я чувствую какой-то холод внутри себя. Да, я волнуюсь, сердце бьётся чаще, адреналин приливает к голове, но я всё равно чувствую себя собранным. Как если бы впереди была важная контрольная, к которой я уже готов и знаю, что сдам её.
Может быть я уверен в своих силах?
Или это чувство безнадёги, когда ты принимаешь свою участь и идёшь дальше без страха?
Или у меня едет крыша?
Плевать. Но я не в панике, голова не забита ватой от ужаса, и я вполне понимаю, что должен сделать.
Поэтому в руке тут же появился телефон Малу, по которому я набрал скорую. Удивительно спокойным голосом продиктовал им свой адрес. Казалось, что я внутри и я снаружи — два совершенно разных человека. Я сам не понимал, почему до сих пор не трясусь, как осиновый лист. Может потому что…
Я ощущаю лишь обычный естественный физиологический страх, но сам внутри спокоен?
Какая разница…
Полиция уже очень близко, я буквально слышу, как она приближается по нашей улице.
— Я вернусь, мам, — тихо прошептал я и поцеловал её в лоб. — Всё в порядке с тобой. Всё будет в порядке у Натали и Наталиэль.
От моих слов у неё на глазах появились слёзы, которые быстро скатились вниз. Мне больно было смотреть на неё, плачущую, раненую, у которой семья разваливается едва ли не на глазах. Но всё будет хорошо, по крайней мере, я об этом позабочусь.