— Ты чего пялишься⁈ — смерила она меня недовольным взглядом.
— Да просто… ты стала ярче, — ответил я.
— Ярче? В смысле, красивее? — тут же поправила она волосы, пригладив несколько прядей, чтоб спрятать тот факт, что человеческих ушей у неё нет.
— Да, можно сказать и так. Ты сильно отличаешься от той, кто работал со мной. Я бы не узнал тебя, встреть на улице.
— Ну ещё бы, — показала она остренькие зубы. — На работе лучше не выделяться. А ты, как я понимаю, как пошёл на работу, сразу отгородился от мира?
— С чего ты взяла?
— Кому это тяжело даётся или кто не привык к такому, тот словно прячется сам в себе. Ничего не замечает вокруг себя, есть только работа, работа, работа. Это знаешь, как если бы ты с утра до вечера шесть дней в неделю работал — тогда бы для тебя тоже, кроме работы и дома, ничего не существовало. Вот так же примерно.
Это было довольно точное описание того, что чувствую я.
— Что встал? Пошли уже, — потянула она меня за руку. — Хоть поедим нормально. Хотя тебе это и противопоказано.
Наверное, только я ощущал себя здесь не в своей тарелке. Более того, я оделся так, как одевался обычно, а она вон как оделась. Мы прошли по балконам и спустились на эскалаторе на первый, где у большого фонтана стали ждать Малу и Алекса.
— Кстати, раз мы сейчас по именам, то как зовут Малу?
— Матвей, — ответила она, после чего достала цент и развернулась к фонтану.
— Хочешь загадать желание? — скептически, как на ребёнка, покосился я на неё.
— Естественно. Знаешь, чья это статуя? — кивнула она на статую девушки в юкате. Большой роскошной юкате, держащей кувшин. Как раз из кувшина и текла вода.
— Дева мира. Как её называют ещё, Хранительница Мира. А кувшин — это жизнь, которая будет литься, пока Хранительница Мира будет жива. Правда платье раз от раза меняется. Где-то юката, где-то свадебное и так далее.
Несмотря на то, что Инна уже сложила ладони вместе, зажав монетку между ними, и склонила голову, словно молилась, она приоткрыла один глаз, скосила взгляд на меня и улыбнулась.
— А ты прошареный.
— Я много читаю.
— Начитанность не ум.
— Я никогда не говорил, что умный.
— Да? Ну может, может… В любом случае, надо загадать ей желание, авось и услышит меня.
— Она не существует, — категорично заявил я.
— Ты даже не представляешь, что в мире существует, идиот, — беззлобно ответила Инна. — Мир куда шире, чем кажется на первый взгляд, и я отнюдь не единственная его представительница. Так что не беси меня и не серди Хранительницу Мира.
Она выдохнула со звуком «ах», отбросив монетку в фонтан, и та с характерным «плюх» упала в воду. При этом Инна выглядела какой-то взволнованной и радостной одновременно, словно только что сделала то, о чём мечтала всю жизнь.