И глядя на это…
— Так… а сколько это на нос будет, Тара? — поинтересовался Алекс, оглядывая эту кучу денег.
— На нос… эм… ну… — мне требовалось время, чтоб примерно подсчитать, сколько же на каждого здесь выйдет. — Ну доля Стрелы будет двести сорок тысяч.
— Сколько⁈ — ужаснулась Сирень. — Двести сорок⁈
— Да, нам же останется пятьсот шестьдесят тысяч. Разделить на четыре… Сто сорок тысяч каждому, — наконец посчитал я.
— Может урежем долю Стрелы? Он же не знает, что здесь восемьсот, но не шестьсот, — предложила Сирень, оживившись.
— Плохая идея кидать того, кто даёт нам работу, — посмотрел на неё строго Малу. — Да и вообще кидать соучастников.
— Да он даже не предупредил насчёт инкассаторов! Этот мудак не предупредил, что это вообще банк дома! Кто не знает, что дома довольно ревностно обороняют себя, когда чувствуют угрозу? Если выяснят, кто это сделал, гнить нам в могиле. А меня запрут в подвале и будут насиловать.
— Какие у тебя мечты, — восхитился Алекс.
— Да иди ты, дебил.
— И всё же остынь. Ну ошиблись. Да и то, что это дом банка, не играет никакой роли. Такой же банк, как и остальные. К тому же, оглянись, мы на заброшенной взлётной полосе. Никого нет, — развёл руки в стороны Алекс.
— И что?
— А то, что мы ушли. Выиграли, верно я говорю, парни?
Мы лишь кивнули.
— И к чему ты ведёшь?
— К тому, что честность— это всё. Один раз кинешь, и потом уже никакого доверия не будет. Поэтому делим, что есть. Надбавка на тридцать штук — это вполне достаточно за его ошибку.
— Ага, за ошибку… Тогда с чего вдруг вообще ему надбавка полагается? — поморщилась она, но никто ей не ответил.
Деньги, которые были у нас на руках, явно были в употреблении. В этом никаких сомнений — помятые, некоторые испачканы, потёртые, иногда надорванные. Главным плюсом этого было то, что новые деньги слишком легко отследить. Б/у деньги безопаснее, потому что замучаешься их искать.
Аккуратно сложив деньги в походные рюкзаки, что были в хэтчбеке, мы пошли сжигать машину. Естественно, всё, что могло пригодиться, как автоматы или целые бронежилеты, мы забрали. Но вот мой бронник, сумки и так далее оставили в машине, после чего залили бензином и бросили спичку.
— Полыхнуло… — выдохнул Алекс, глядя, как в кабине машины разгораются языки пламени, подсвечивая её изнутри, словно машину, ездящую в ад.
— Знаешь, Малу, я съежаю с этой темы, — сказал неожиданно. — Завязываю.
Я решил, что чем раньше скажу, тем лучше будет. А когда ему ещё сообщить о том, что я завязываю? Кажется, он был единственным, кто не удивился. Просто молча смотрел на огонь, который разгорался в машине, словно сам решил удостовериться, что она не потухнет. Потому что Сирень удивлённо посмотрела на меня, а Алекс что-то хотел сказать, но потом сменился в лице, словно что-то понял, и промолчал.