Через несколько минут она уже буквально опала на землю, словно листва с деревьев, в то время как Натали сбивчивым, испуганным и заплаканным голосом пыталась объяснить, куда надо приехать скорой.
Это был конец для любой неуверенности во мне. Теперь есть только один выход, которым я и воспользуюсь. Как говорят в Америке: All-in.
Родители ещё не успели доехать до больницы, когда я и Натали сидели в коридоре богом проклятого «Импульсионологического отделения». В реанимацию её класть не стали, так как смысла пока нет, приступ прошёл.
Настал следующий день, если верить часам. По крайней мере, скоро должно быть утро, а Наталиэль пока не пришла в себя. В этот раз она действительно тяжело отходит. Появление приступа значило только то, что лекарства не справились. Теперь принимай их, не принимай, импульсы продолжатся, если только не бухнуть ещё более сильнодействующие препараты. Это словно уровень воды в тарелке — если вода уже начала переливаться через край, то здесь уже ничего не поможет, только новая тарелка, ещё более глубокая.
— Родители скоро приедут, — пробормотала Натали. — Что будем делать?
— Поговори с матерью. Пусть как-нибудь прикроет тебя.
— Отец…
— Мне почему-то кажется, что узнай он источник денег, и скорее голову проломит себе, чем согласится их использовать. Ты за ним такого не замечала?
— Ты слишком критичен к нему, — вздохнула она.
— Рыбак рыбака… — пробормотал я. — В любом случае, поговори с матерью, пусть заболтает отца. Я не знаю, он выглядит… я его очень люблю, но ты сама его помешанность на справедливости видела. Он даже найденные сто долларов сдаёт в бюро находок, блин.
— Просто он честный.
— От честного до идеалиста один шаг, и мы не знаем, сделал ли он его или нет. Короче, поговори потом с доком. Согласись на те, что по пять штук за упаковку. Наталиэль доверила все свои медицинские дела тебе, так что не посвящай отца в подробности лечения. Скажи, что будете пробовать альтернативными способами лечения спасти её.
— А деньги… — начала было Натали, но я её перебил.
— Будут, всё будет завтра или послезавтра. На крайний случай дней через пять. Всё будет, Натали, не бойся.
— Боюсь. За Наталиэль. И за тебя.
— Зря.
— Не зря, — покачала она головой. — Когда это закончится?
Я вздохнул, слез с небольшой лавки, на которой мы сидели, и сел прямо перед Натали на корточки, словно человек, желающий просить руку и сердце. Взял её ладони в свои руки и нежно сжал.
— Завтра. Я обещаю, что всем твоим волнениям завтра придёт конец. Я больше не буду заниматься ничем таким, и тебе с сестрой больше никогда не придётся волноваться обо мне.