— Зря молишься, Бога нет.
— Есть!
— Тогда где он⁈ — оглянулся я. — Где твой бог⁈ Где его долбанная помощь⁉ Никакой помощи! Боже, порази меня молнией, если я не прав! — поднял я голову к потолку, разведя руки. — Если я не прав, долбани своей молнией в меня или хотя бы выруби свет в этой комнате! — простоял так несколько секунд, после чего посмотрел на Натали. — Видно, его нет дома. Или вообще нет.
Наталиэль смотрела на меня, поджав губы.
— Ты даже не представляешься, как нам тяжело из-за того, что ты делаешь.
— О Боже, как вам тяжело, наверное, да⁈ — это уже у меня начало внутри всё гореть. — Это не то, что якшаться с самыми низами общества, лезть под пули, терпеть тех, кто семь раз на дню мочит или насилует, и при этом делать вид, что нихуя вокруг не происходит! И мне, блин, всего шестнадцать! Так что простите меня, что я не оценил вашу сверхважную и сложную работу! Перетрудились, наверное⁈ Вам может чая принести⁈
— Тогда какого чёрта ты лезешь туда⁉ Я тебя ни о чём таком не просила! Ради этих долбанных денег⁈
— Да! Ради этих сраных денег! Ради того, чтоб купить эти сраные лекарства, которые нихуя не помогают! Чтоб ты могла жить!
— Я не просила тебя об этом! — закричала она. — Кто тебя просит лезть туда⁈
— То, что ты моя сестра⁈ То, что я тебя люблю и мне не плевать⁈
— И что теперь⁈ Это я болею! Я умираю, а не ты!
— Тогда почему бы тебе просто не умереть и не мучить нас больше⁉ — закричал я в ответ до того, как подумал, о чём вообще говорю.
Меньше всего я хотел ей сказать… правду. Правду о том, что как бы я ни любил её, но всё же устал ждать страшной новости.
Проблема не в том, что кто-то хочет чьей-то смерти. Проблема в том, что ты любишь человека очень сильно, но понимаешь, что тебе самому прочности уже не хватает. Больно так сильно, что ты перестаёшь думать о чём-либо ещё, кроме как о боли. И понимая, что в принципе уже ничего не исправить, надеешься, что он умрёт как можно быстрее. Был бы хоть шанс, и ты бы боролся, но когда их нет…
Бывает, что человек умирает и ты желаешь ему смерти, чтоб он перестал мучиться. Но сейчас несколько другое.
Наталиэль дёрнулась, как от пощёчины. Она смотрела на меня таким ошарашенным взглядом, которого я никогда ещё не видел. Её рот раскрывался, как у рыбы, которой не хватает воздуха, когда она пыталась что-то сказать. Но ни единого звука из неё не вылетело.
Она просто развернулась и выскочила из комнаты, оставив меня и плачущую Натали одних.
И почему я не удивлён, что это произошло? Может потому, что за эти два месяца всё накопившееся в нас дерьмо и страхи должны были найти выход? За два месяца переживаний и волнений. Это просто не могло пройти бесследно.