Тараща выпученные глаза, капитан гвардии кивнул, вышел на дрожащих ногах в коридор и спустился вниз. Он знал, кто такой Филипп фон де Тастемара и помнил разговор с Уильямом о том, что он непростой вампир. Но слова Йевы его не на шутку напугали. А потом сэр Рэй Мальгерб остановился, замер как вкопанный и сказал сам себе:
— Черт возьми, плевать, что там за силы! Лишь бы милорд ожил!
И отправился исполнять приказ, чтобы потом ввалиться в харчевню и напиться до чертиков.
Тем временем Йева гладила белое и умиротворенное лицо отца. Морщины вокруг его глаз разгладились, а всегда сведенные на переносице брови приняли обычный вид. Выражение лица графа стало мягче, и, если бы не изуродованное туловище, можно было бы подумать, что он спит. Граф теперь казался моложе, спокойнее.
— Простите меня, отец… — Йева стала пропитывать полотенцем влагу с вымытых седых волос. — Я писала вам, что в Офурте все хорошо. Но это от моей слабости. За тридцать лет я так и не смогла сделать то, что вы сделали за пару дней.
Йева до конца обтерла тело, которое перестало кровоточить, и укрыла его несколькими одеялами. Из рассказов Горрона она знала, что в условиях тепла и покоя бессмертные всегда регенерируют быстрее, поэтому ее задачей было обеспечить отцу комфорт. И тогда он оживет, непременно оживет. Иначе и быть не могло… Заботливо накинув еще пару льняников, замученная дочь прилегла на край кровати и прикрыла глаза. Она отчего-то очень устала. Что-то грызло ее изнутри, и Йева не знала, как выбраться из этого опутывающего душу мрака одиночества и горя.
Веномансер
Спустя пару месяцев
— Курчавый, вставай, — Юлиан дотронулся до спящего раба, когда все остальные уже одевались.
Тот приоткрыл один глаз и увидел нависшего над ним северянина.
— А-а-а, Ворона, ну чего так рано… — пробормотал он и снова прикрыл глаза, чтобы досмотреть сладкий сон.
— Туй не в духе, помнишь?
Раб тут же подскочил, будто его огрели чем-то по голове. Вспомнил: надсмотрщика вчера выпороли за то, что он заснул посреди бела дня на хозяйской скамье, пока сад ненадолго остался без присмотра. Из-за этого Туй не получит женщину на праздник Гаара, и все невольники знали, что им теперь придется несладко.
И действительно, почти сразу засов резко откинулся в сторону. Пожилой Туй со злостью распахнул дверь. Маленькими впалыми глазками он уже искал жертву, которая была бы неодетой, чтобы выпороть, однако все стояли как по струнке, облаченные в шаровары, рубахи, жилетки и теплые плащи. Так что он как-то неожиданно растерялся, злоба его сжалась и ушла вглубь, готовая вырваться, едва найдется повод. А потом его подозвал к себе стражник, и он ненадолго скрылся в доме.