Раздался звон стекла… Затем мерзкое шкворчание обезображенного лица. Крики… Кожа противника покрылась пятнами, а синие, опутанные морщинами глаза потухли, и седой мужчина упал на колени, сгорбился. А потом он вдруг быстро пополз по направлению к Юлиану, сбил его с ног и навис над ним, уже лицом Гиффарда.
— Филипп… — стонал в рыданиях Гиффард с покрытым гнойными язвами лицом, хватая друга за грудки. — Филипп! О Филипп!
Его лицо вытянулось, приняло форму клюва. Теперь уже белый ворон громко каркнул над ухом поверженного, плачущего Юлиана, придавил его лапой, ступив с силой на грудь, и начал остервенело клевать.
Проснулся Юлиан, когда на подоконник комнаты во время серого рассвета села ворона и, сипло каркнув, начала долбить клювом по стеклу.
— Чертова ворона… — пробормотал он, вытирая с лица испарину.
Уже одеваясь после пробуждения, он продолжал вспоминать странный сон, пока Дигоро тоже потягивался в постели с задранной до бедер рубахой и недовольно шипел клыками на птицу.
В это же самое время в Офуртгосе, в ночи, еще не зардевшейся розовой полосой рассвета, отчаянно вскрикнул Филипп фон де Тастемара. Его сердце только-только застучало, восстановившись. Йева тут же очнулась от дремоты и склонилась над отцом, которому снилось, будто друг Гиффард сначала трепал его за грудки, вопя имя Уильяма, а потом обратился в молодого черного ворона и принялся злобно долбить ему голову мощным клювом.
Пробуждение
Герцогство Лоракко, спустя месяц
Белоснежная кобыла с трудом пробиралась по глубокому снегу, неся на себе Мариэльд де Лилле Адан. Обычно окруженная толпой слуг, графиня сейчас была совершенно одна. После бури, что бесновалась на протяжении нескольких дней, часть пихт в лесу была повалена, и кобыла то и дело перебиралась через буреломы, едва не ломая ноги, но ее заставляли идти все дальше и глубже. Во тьме посреди белого дня то тут, то там сияли желтые глаза чертят. Они повизгивали, перескакивая с ветки на ветку, с интересом разглядывали одинокую всадницу, принюхивались, понимая, что перед ними не безобидный человек, и гладили коготками свои пушистые хвосты.
Наконец кобыла выбралась на небольшую дорогу, заваленную ветками и хвоей. Посреди дороги лежал обглоданный труп лося, возле которого бродил туда-сюда демонический грим. Поначалу кобыла испуганно взвизгнула, однако ее успокоили ласковым голосом, и, обойдя грима, она двинулась выше в горы. Там, впереди, над пихтовым лесом, возвышалась скала — это был тупик. Однако графиня Лилле Адан продолжала гнать туда уставшее животное. Она была одета на удивление просто: в черный громоздкий плащ, отороченный мехом волка, шерстяное платье и шапку с наушами. Ее серебристые и тяжелые косы, безо всяких украшений, лежали на тощих плечах.