Однако вместо следующей атаки она вдруг замерла, качнулась из стороны в сторону и вперилась в стоящего чуть поодаль графа. Сосредоточившись, тот ждал нападения, но его не последовало.

— ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы… — донеслась из слюнявой пасти хриплая речь на Хор’Афе. — УБЬЮ-Ю-Ю-Ю!

Филипп вздрогнул от взгляда бестии, который на мгновение прояснился и поумнел. А потом она сделала рывок, но не прямо на врага, ощерившегося копьем, а чуть вбок, вправо. Изогнувшись в дуге, она цапнула лежавшее в снегу трехвасовое бревно около костра и развернулась. Одновременно с этим граф бросил в нее копье и побежал к оврагу, понимая, что бессмысленно сражаться с бессмертной зверюгой с таким грозным оружием.

В бешеном вопле бестия развернулась и, занеся лапу, ударила со всей силы. Ударила стремительно. Ударила свирепо! Размах по большой дуге просвистел в воздухе. Филипп был быстр, но удар дерева настиг его скорее, чем он добрался до переправы.

Заскрежетал металл. Удар пришелся на туловище, и, захрипев от боли, Филипп отлетел на десяток васо. Его встретил холодный сугроб, и граф почувствовал, как кровь железным вкусом наполнила его рот, толчками залила сначала лицо, а затем и все под ним. Тьма обволокла сознание…

В ужасе гвардейцы наблюдали, как искореженное тело, правая часть которого вдавилась в левую, замерло в сугробе и стало быстро окрашивать белый снег алыми ручьями.

Бестия довольно зарычала и прыгнула к Филиппу, готовая додавить его и сокрушить. В тот же момент длинное копье прошило ей предплечье. С воздуха на нее обрушился град стрел.

— Эй! — крикнул сэр Рэй, бросивший копье.

Истошно завизжав, бестия кинулась в сторону капитана, который нарушил приказ и перебрался на другую сторону. Тот немедля устремился назад, к ловушке, ловко перебирая старыми, но еще крепкими ногами.

За спиной перебегающего по уложенным поперек оврага бревнам сэра Рэя разразился рев. Бестия оттолкнулась. В ярости она распахнула пасть и бросилась на перепуганных гвардейцев. А затем ветки под ней надломились, и истошный звериный визг, потерявший всякую разумность, разлетелся над округой. В дико извивающегося на кольях демона полетели тяжелые валуны, стрелы и копья. А сэр Рэй уже бежал обратно к графу. Тот так и не поднялся, остался недвижим, молчалив в снегу, в реке пульсирующей и густой крови, которая толчками вырывалась из-под доспехов, ставших гробом раздавленному телу.

Выживший вурдалак стоял на границе с ельником и, дрожа, смотрел на все происходящее, не в силах покинуть место битвы. А вопли демона продолжались еще долго. Он жил и не переставал дергаться на кольях, даже с пронзенными насквозь головой и телом. Пока в конце концов не замолк… Истыканная туша уставилась на убийц пустым взглядом, и тут же один воин, боясь, что бестия воскреснет, вогнал в ее распахнутый желтый глаз стрелу.