Но тогда все счастье закончилось в один миг, а сейчас Филипп чувствовал смутную тревогу последние три десятилетия. Она зародилась в сердце хозяина Солрага еще до суда над рыбаком Уильямом. Поначалу ему казалось, что это лишь вестники старости, навалившейся на его и без того тяжелую душу. Но нет, назревало нечто нехорошее… Точно что-то давно готовилось подняться из вековых снегов, где спало, как бестия… И это нечто давило со всех сторон, заставляя метаться в постоянных поисках ответа. Демон отвез Уильяма на Юг не силой, а хитростью. Должно быть, воззвал к любознательности молодого рыбака, к его сокровенным желаниям познать этот мир и стать его частью. Но зачем? Почему именно сейчас стали всплывать многовековые тайны, обнажаясь и пугая своей злобой? Филипп вздохнул. И главное, переживал он, успеет ли Горрон вытащить Уильяма из омута интриг? Не столкнется ли Горрон с тем демоном, которого прозвал велисиалом и джинном?

Прислонившись спиной к ели, в которую уперся ствол другого, поваленного дерева, Филипп услышал, что в ветвях сверху что-то закопошилось. Пара чертят, блеснув желтыми глазками-бусинками, с задорным стрекотанием перепрыгнула на соседние раскидистые ветви. С глухим звуком осыпалась шапка снега. Граф вымученно улыбнулся, возвращаясь мыслями в этот мир, и смахнул с седой макушки сугроб.

Ночь прошла спокойно, и утром, отряхнувшись от снега, Белый Ворон приказал всем быть наготове. Однако время текло, а вурдалаки, которые должны были знать, где кормится бестия, так и не показывались. Перевалило за полдень, дышащие паром мужчины черпали из мисок приготовленный Чукком и Гроном суп из оленя, восхваляя Ямеса. Коней отвели на край прогалины, и те, стреноженные, тихо и мирно жевали овес и водили ушами, вслушиваясь в зимний лес.

Гвардейцы, все как на подбор рослые и широкоплечие, следили краем глаза за графом, который сидел неподалеку от тагана с котлом, где пузырился на дне бульон. Все были напряжены. Все ждали приказа. После жутких россказней в таверне Дорвурда каждый гвардеец мысленно представлял себе нечто нево­образимо страшное, с рогами, зубами-пилами и длиннющими руками. Оттого в воздухе сгустилось напряжение.

Филипп услышал далекий рев.

— Всем приготовиться! — рявкнул он.

Воины вскочили с укрытых льняниками бревен, побросали миски, отбежали от костра и, уже одетые в доспехи, похватали из обоза длинные копья и луки.

— Отступать за овраг по бревнам! — напомнил граф, и все обернулись, чтобы еще раз увидеть по бокам от ловушки несколько перекинутых через глубокий овраг стволов.