— Что? Улицы вымощены золотыми слитками? — бурно хохотала Адерина.

— Тихо, тихо… — шептал улыбающийся Филипп и шикал, боясь, что старый Ройс со своим чутким слухом пробудится и начнет ворчать. — Да, представляешь, улицы у них желтые, цвета золота! А в господских районах их действительно выкладывают золотыми плитами.

Адерину снова хватал приступ хохота. В ее глазах скакали озорные огоньки, и супруг любовался ими, покоряясь веселому нраву, остроумию и жизнелюбию.

Тогда, в 1695 году, Адерина была беременна сыном, Теоддом, и Филипп боялся лишний раз касаться ее в постели, сдувал пылинки и запрещал покидать замок. Но Адерина никогда не слушала его, фыркала в ответ, вскакивала верхом на коня и отправлялась, наплевав на настойчивые требования мужа, в кобыльи конюшни, на осмотр рудников, на весенний отбор в гвардию.

— А еще, — продолжал Филипп и нежно гладил большой живот жены, — там в борделях обитают суккубы, Адерина! Купец Ралойяль из некоего Элегиара поговаривал, что эти женщины совсем не дикие, как у нас… Нет, у них есть рога и хвост, но взгляд этих дам бархатен и глубок, и они могут говорить, петь песни, танцевать. Песни поют! И рога есть. Ты представляешь?

— Ну в это я больше поверю! — фыркала Адерина и смеялась, трясясь всем телом. — Вы, мужчины, падки на всякое вычурное диво. И оттого господин Ройс тратит баснословные суммы, чтобы обставить гостиную в красном цвете. Диваны, зачем ему диваны с мягкой обивкой, Филипп? Он же не сидит на них, все время пропадает в спальне… Зато показывает их Гиффарду. Ты помнишь, как он месяц назад выступал перед господином Аверином? — Адерина надула щеки и сделала важный вид, изображая старого графа. — «Смотри, Гиффард, эту кушетку я купил у купцов из Аль’Марилла за баснословные три тысячи…»

— Аль’Маринна, — поправил неосознанно Филипп.

— Ох, какой же ты зануда! — рассмеялась Адерина и положила руку на живот, в котором толкался ребенок, не давая ей спать. — Я тебе о другом хочу сказать… Вы, мужчины, помимо вычурного богатства, любите еще и женщин. Так что я не удивлюсь, что рогатые, хвостатые дамочки, пусть и дикие, — самая затаенная и похотливая ваша мечта!

Адерина уткнулась тогда носом в шею мужа и хохотнула, случайно хрюкнув. Хохотнул с ней и Филипп, не выдержав заразительного смеха. В те счастливые и молодые годы, когда ему было слегка за пятьдесят, как сейчас Уильяму, он еще мечтал, что сможет посетить Юг. Тогда он не знал, что на его плечи после передачи дара в 1742 году ляжет слишком тяжелое бремя и придавит к земле, заставив забыть обо всех сказочных красотах далеких земель. А еще позже, в 1750 году, в одночасье погибнут жуткой смертью и сын Теодд, и малолетние внуки. Останется лишь Адерина, которая будет глядеть пустыми глазами призрака и чахнуть в спальне на верхнем этаже, доводя мужа до исступления своим отрешенным молчанием.