— Найди бестию и приведи ее с севера к поляне рядом с Дорвурдом послезавтра к утру или обеду. Там, где мы останавливались, когда забирали Уильяма из Вардов, помнишь? Предупреди нас заранее. И не вмешивайся в бой! Мы заманим демона в звероловную яму.

Из стаи вурдалаков, что сидели на снегу и тихо рычали, отделился самый высокий и лохматый, со шрамом через всю морду, — вожак. Изгибаясь, зверь подполз к Белому Ворону. Он хрипел, скулил и боялся, однако его вела чужая воля, и, покорившись, он лизнул вытянутую руку.

— Очень скоро мы увидимся… — улыбнулся граф и потрепал вурдалака за ушами, точно простого пса.

Затем поднялся с дерева и, скрипя сапогами, пошел к деревне. Бледная луна низко светила над лесами. Ветер утих. Слушая уханье совы, граф пребывал в размышлениях об Уильяме. Внутри теплилась надежда, что его найдут и привезут сюда, на Север, хотя он понимал, что противники не позволят это сделать так просто. Скорее всего, впереди их ждут тяжелые годы… Ну а пока нужно разобраться с дорвурдской бестией и забрать дочь домой, чтобы та погостила у отца. И уже по весне, через год, покончить со Стоохсом, пропустив через Перепутные земли вой­ска Глеофа.

Поутру Филипп стоял напротив жителей Дорвурда и слушал все то, что уже знал, но, увы, больше ничего нового. Бестия громадна, говорили ему, ходит на четырех лапах: задние короткие, а передние будто бы и человеческие, да пальцами отличаются. Наведывалась она всего несколько раз, но и одного визита хватило, чтобы офуртцы, увидев громадный размер и дикий нрав, сразу же принялись за устройство рва с частоколом. Тогда демон, появившись впервые посреди бела дня, с грохотом перепрыгнул неказистый заборчик, рассчитанный на вурдалаков, и стал грызть и ломать все, что попадалось на глаза. Выл, мычал, буянил и вел себя подобно голодному зверю. Погибли пять человек — их поломало с той же легкостью, как ломается хворост для костра.

Спасли жителей Дорвурда вурдалаки. Огромная стая проникла сквозь распахнутые ворота и после ожесточенного боя увела тварь в леса.

Бывало, демон, прозванный бестией Дорвурда, приходил снова и с гулом и рокотом устремлялся к деревне, однако словно из-под земли вырастали вурдалаки и, расплатившись несколькими трупами, увлекали его за собой.

— Детища Граго, неразумные твари! Борются меж собой, — шептали в толпе, пока робкий вождь описывал все происшествия с бестией. — Ямес карает их отсутствием всякого ума!

То, что бестия еще не поубивала их лишь благодаря вурдалакам, люди не понимали. Да и не хотели понимать. А Филипп не стал ничего объяснять, потому что за долгие века уяснил: простому люду всегда проще думать, что мир так же прост, как и они, поделен на доброе и злое, как твердят прислужники Ямеса. Главное, что бестия — это просто большой демон с повадками медведя. Атакует в прыжке, рывками, приподнимаясь, и старается нанести удары передними мощными лапами. Но хват у нее, в отличие от медведя, частично человеческий, и, окажись жертва в цепких пальцах, сразу же отправится в широко разверзнутую пасть.