Ей было плевать, что говорят (и о чем молчат) эти люди в белых халатах. У нее была цель: вернуться. Выкарабкаться. Ее ждали. «Держаться. Дышать. Ждут», — на повторе в самые плохие ночи.

И она справилась. А заодно научилась не только улыбаться. При наличии зеркала и запасов грима грех было не представить себя на месте героинь самых любимых книг, фильмов, спектаклей…

Я умею играть. Но стараюсь не вспоминать истоки этого умения. История про закулисье так и не увидела свет.

Вот и сегодня в сцене ритуала призыва демонов не будет актерской игры. Я всего лишь приоткрою краешек запечатанных воспоминаний. Окошечко в личную преисподнюю.

Сцена с ритуалом малоподвижная. Для меня, господин Лянь отрабатывает за нас двоих. Малышка к тому моменту слаба настолько, что руку с постели поднять не может. «Папа» шикарен, я верю каждому его жесту, каждому взгляду. Он полон решимости выполнить свой отцовский долг. Так, как он его понимает.

В исполнении (сильно) немолодого актера сцена обретает не только смысл, но и мощную атмосферу. Сила духа, неотвратимость, искренность. Лянь Дэшэн: лянь — как честный, значение имени — победа добра. Артист не играет, он живет в теле мастера-кукольника. И погружает в свои чувства всех, кто находится рядом.

На фоне этого потрясающего воплощения легко потеряться. К счастью, роль демона досталась не какому-нибудь смазливому, но слабохарактерному мальцу. Я забыла имя актера, стыдно. Но знаю (разведка — наше всё), что он вообще-то актер театра. Как его затащил в сериал режиссер Ян, я не в курсе. Но «демон» отрабатывает взаимодействие с «папой» так напористо и властно, что между двумя исполнителями искры летят. Без всяких спецэффектов.

Понимание демонов у костюмера с гримером интересное. Демона начали создавать еще до прибытия Яна со съемочной группой, а заканчивали уже в две пары рук, пока тут дом прогревали.

И он… как минимум необычен. Эффектен даже до обработки. После добавления «магии» от компьютерщиков станет еще внушительнее. В образе: черное и золотое.

Мне его разглядывать некогда, хотя внимания заслуживают и образ, и актерская игра. Мне пора в погружение…

Без понятия, как я сыграла. Наверное, хорошо.

— Камера, мотор. Начали, — на этой фразе я отключила сознание малышки Мэйли.

Осталась лишь тьма.

Позже я ни разу не посмотрю эпизод, в который включат эту сцену. «Мама, животик болит», — и еще куча других отмазок. Лишь бы оказаться подальше от экрана телевизора.

«Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя[1]», — Ницше знал, что говорил. Не стоит мне лишний раз глядеть, соприкасаться с бездной. Для оценки своего исполнения достаточно гробового молчания в помещении.