С добавлением мягкого пластилина они становятся… конструктором. Простейшим, зато и самым доступным.

Дурной пример заразителен. Вскоре к моему конструированию присоединяется Ченчен. А там, поглядите-ка, и с другой половины стола уже лапки (плавники и копыта?) тянутся.

К завершению свободного времени у нас: собранная математическая доска (Юн в соло одолел этого несложного монстра) и… Нечто почти космическое. Выходящее за рамки воображения нянечек, судя по вытянутым лицам.

То ли ракета космическая, то ли удивительной конструкции башня где-то там, в инопланетном городе… На самом деле, очень простенький конструкт. Больше всего времени ушло на то, чтобы детскими пальчиками относительно ровно отделять пластилин и формировать из него «узлы».

— О, — роняет челюсть бородавочник Дун. — Кто это сделал?

— Мэйли, — тычет в меня пальцем довольный бегемотище.

— Мы все, — поправляю я товарища. — Вместе.

Стол получает конфеты — вместе. Видимо, пришло время сменить малышковый девиз. «Мы — сами», — трансформируется в: «Мы — вместе». Вопрос, начислят ли за нашу башню нам бонусов, или отделаются этим: «О».

— Это… интересно, — наклоняет голову грымза. — И достойно поощрения. Всем — по конфете в обед. И… — задумывается, морщит лоб.

«Солнышек отсыпь, да?» — мысленно вопит эта ворона.

— И солнышко автору идеи, — нехотя выдавливает из себя бородавочник.

«Вот ты жадная свинья!» — в голове.

— Спасибо, учитель Дун, — вслух.

Едва она отходит от нашего стола, как Шуфэн сминает звездолет. С улыбкой. И тьмою космоса в глазах. А ведь до прихода Дун лепила и втыкала зубочистки как бы не бойчей всех.

— В следующий раз оставим трубочки от молочка, — сообщаю соседям. — Будем делать цветочки для учителей.

А если кто-то потом случайно положит цветочек на учительский стул, да перед этим снимет с острых кончиков цветные шарики… Это будет чистая случайность. Чистейшая! Я еще и остальную группу научу. Проведу, что называется, мастер-класс. Чтобы всем досталось от благодарных детишек по рукотворному цветику.

Мэйли — сама щедрость.

— Встаем и выстраиваемся, — командует тем временем грымза. — Идем на урок английского языка.

Перед уроком — плановый заворот в уборную. В десять пятнадцать начинается наш «хэппи инглиш», если верить меловой надписи на доске в кабинете «англичанки». По размерам класс поменьше нашего. Стульчики и парты — одиночные — занимают почти все пространство. Две передвижных доски: одна меловая, другая для маркеров и магнитов. И большой проекционный телевизор.

— Привет, дети, — приветствует нас на языке Туманного Альбиона учитель (так и тянет сказать — славянской внешности). — Меня зовут Джейн.