— Мама Мэйли, не знаю, как вас благодарить, — частит со словами мать бегемота. — Мой мальчик! Он же раньше совсем другим был. Как уставится в одну точку, так и смотрит, смотрит, смотрит. Уж год был, а он не говорил. Не плакал даже. Папа А-Чена адвокат, так он каждый день сына ругал, что тот глупый. И меня, что воспитывать не умею. А как с вашей девочкой поиграл, в тот же день заговорил! «Ты», — говорит. — «Плохой!» — это он за отцом, тот как не называл его… Ай-ё, я же никому про это не говорила никогда. Свекру, свекрови, своей семье — всегда отвечала, что хорошо у нас всё. Хорошо. А что муж орет: «Садишь дыни — получаешь дыни, садишь бобы — получаешь бобы, а этот бестолковый не в меня уродился», — разве скажешь кому?

Ничего себе заявочки от папаши! Это он моего главного строителя в «теплой» семейной обстановке чуть ли не гнобил, так получается? За то, что сын недостаточно хорош? Ой, ё…

Перед глазами вспыхнул эпизод в песочнице, когда два мелких вредителя, они же будущие замкостроители, «наползли» на изображение китайской стены на песке. Это где я брякнула: «Чеши», — а госпожа Бо услышала (в самом деле очень близко звучит) ругательство «чи ши». И вызверилась на меня. Попыталась.

Мать моя тогда все четко и дипломатично разрулила. Я же лицо от брызг слюны отерла и посчитала эту круглолицую — истеричкой. А там все куда как сложнее… Разве может не болеть материнское сердце, когда ее малыша родной отец воспринимает… как негодный боб, или вовсе сорняк. Начнешь тут срываться за любую агрессию в адрес сына.

М-да, вдвойне неловко получилось.

— Уверена, ваш муж изменит свое отношение, — голос Мэйхуа вкрадчив, как ручеек на равнине. — Как только узнает о поступлении сына в группу для одаренных. Он поймет и признает свою ошибку.

— Уже, уже! — мать бегемота, похоже, сейчас расплачется. — Когда я ему позвонила, он же не поверил. Сказал, стоять и ждать его. Впервые в жизни папа Ченчена бросил всё, ушел в обеденный перерыв с работы. Приехал за нами в Саншайн! Ему там рассказали, какой наш А-Чен умный. А потом муж сам отвез нас домой! Я же и задержалась там, чтобы спросить: что нам дома нужно делать, чтобы наш мальчик развивал это свое… мышление. Я не слепая, вижу, как сынок меняется с вашей Мэйли. И с Джианом. И поэтому я не могу молчать.

— М? — недоуменное. — О чем вы, мама Ченчена?

Дальше речь этой эмоциональной и резкой женщины становится совсем путаной. Так что я все же «причешу» ее и передам своими словами. А то там восклицаний и всяких отвлечений на каждую крупицу полезной информации слишком уж много.