— Иосиф, — сказал он, — сворачивание НЭПа — серьезный шаг, но мы не можем стоять на месте. Я тебя полностью поддерживаю. Но без жестких мер мы не решим проблему.
Сергей кивнул, его сердце сжалось. Он должен думать быстрее.
Вечером Сергей вернулся в квартиру на улице Грановского. Надежда устроила ужин, ее руки двигались с грацией, раскладывая тарелки с гречневой кашей, жареной рыбой и квашеной капустой. Светлана, в своем стульчике, лепетала, размахивая ложкой и напевая песенку. Василий выводил на листке буквы. Надежда смотрела на Сергея, она была рада, что они собрались вместе за ужином и ее глаза были полны тепла.
— Иосиф, — сказала она, ставя перед ним тарелку. — Только и слышу, Пятилетний план, сворачивание НЭПа — радио все время говорит о тебе, о заводах, о будущем. Яков здоров, но не пишет. Почему ты не едешь к нему? Мы здесь, а ты где?
Сергей отхлебнул квас. Он посмотрел на Надежду.
— Надя, — сказал он, — я объявил план сегодня. Заводы, сталь, новые дороги — все это спасет страну, выведет ее на новый уровень развития. НЭП мы сворачиваем, чтобы собрать зерно, заработать валюту, построить машины, заводы, подготовить квалифицированные кадры.
Василий поднял голову, его голос был полным любопытства.
— Папа, — сказал он, — ты строишь заводы? Я тоже хочу увидеть! И Яков… он приедет? Я хочу, чтобы мы все были вместе.
Сергей улыбнулся, слова сына были как луч света. Он вспомнил Якова, в последнее время их отношения стали немного налаживаться и иногда говорили по телефону.
— Вася, — сказал он, — да, я строю заводы, конечно ты их увидишь, я покажу тебе. А Яков, он приедет, я обещаю.
Надежда сидела улыбаясь, ее глаза лучились счастьем.
Ночью Сергей не мог уснуть. Утром он решил лично съездить и посмотреть, как живет деревня. Вместе с охраной и местными секретарями он прибыл в деревню под Рязанью, где крестьяне собрались у сельсовета — низкого деревянного здания с покосившейся крышей.
Деревня, раскинувшаяся среди полей, была как картина из прошлого: избы с соломенными крышами, дети в лаптях, коровы, мычащие у плетней. Но в воздухе висело напряжение, как перед грозой. Крестьяне — мужчины в рубахах, женщины в платках, старики с вилами — стояли полукругом, их лица были хмурыми, глаза полны гнева и страха. Сворачивание НЭПа дошло до деревни: слухи о закрытии рынков, изъятии зерна и колхозах будоражили умы. Старик с бородой, с руками, загрубевшими от работы, шагнул вперед, его голос дрожал от ярости.
— Товарищ Сталин, — сказал он, тыча пальцем, — НЭП давал нам хлеб. Мы пахали, сеяли, продавали излишки. Теперь ты забираешь зерно, закрываешь лавки, гонишь в колхозы! Это кабала! Мои сыновья голодают, корову зарезали, чтобы вам не отдать. Как нам жить?