— А вам, простите, какое дело? — недружелюбно поинтересовалась я.

— Как это какое? — возмутилась она. — Самое прямое!

— А вот и нет, дорогая Ортанс, — тихо сказала я. — Мы с вами друг другу самое обыкновенное никто. Вы мне не родственница и не камеристка, я за вас не отвечаю и не собираюсь. И если я хочу как-то устраивать свою жизнь здесь, то вас это не касается нисколько, понятно вам? Я не обещала заботиться о вас, и разумных причин у меня для этого нет. Поэтому я постараюсь перебраться отсюда в свой дом поскорее, а вы вольны поступать, как считаете нужным. Хотите — оставайтесь здесь. Не хотите — поищите себе другое пристанище.

— В таком случае, я переезжаю вместе с вами, — заявила она.

— А я вас с собой не звала, — покачала я головой. — И не собираюсь. Зачем бы мне брать вас с собой? Я в душе не ведаю, чего ради вы потащились за мной на край света. Наверное, вам что-то за это обещали, возможно — обещали немало. И это ваши проблемы, понимаете? Что вам обещали, что за это обещали вы, и как собираетесь выполнять. Меня это не касается нисколько.

— Но… Как… — она стояла, смотрела, разевала рот и иногда издавала звуки.

— Вот так. Думать нужно было раньше. Или вас тоже сослали, просто вы тут прикидываетесь?

Я уже знала к тому моменту от Марьи, что Трезонка появилась в их с Женевьевой жизни накануне отъезда, до того её знать не знали и в глаза не видели.

— Да как вы можете так обо мне говорить!

— Легко, — пожала я плечами. — По существу готовы что-нибудь сказать? Нет? Значит, уйдите с дороги. У меня дела.

Я невежливо отодвинула её и вышла. Подхватила жестяное ведро с тряпками, выданное Пелагеей, и отправилась на гору. Марья и Меланья уже ждали меня у калитки.

Троих парней, которых выдала мне в качестве подмоги Пелагея, звали Лука, Фома и Алёшка. Когда я про того Алёшку в первый раз услышала, меня всё равно что подбросило. Потом насмелилась, глянула — мой-то Алёшка высокий, в Женю, сероглазый брюнет, а этот — с льняной головой и чёрными глазами. И пониже моего, поосновательнее. Я выдохнула. Ну мало ли Алёшек в мире? В школе вместе с моим ещё двое учились, в универе у него тоже были тёзки. Поэтому — выдыхай, Женя.

Они сидели на крылечке моего дома и грызли орехи — орехов в этом году уродилось много, они встречались абсолютно во всех карманах. Мне тоже предлагали, но я боялась повредить какой-нибудь зуб, поэтому пока держалась.

— Так, работнички, скорлупу на пол не бросать, — начала я с места в карьер. — Поднимаемся, следуем за мной, смотрим фронт работ.

Они переглянулись — ничего так раскомандовалась пришлая баба — но оторвали зады от крыльца и пошли.