Жаль…

Включил воду. Напор воды бил вниз очень долго. Пока шум не стал единственным звуком в доме. Пока запах не начал растворяться.

Когда всё закончилось, в раковине не осталось ничего. А в доме - впервые за долгое время - стало тихо.

Это был мой выбор. Без пафоса. Без свидетелей.

И впервые за много лет я остался наедине с собой трезвым. Это оказалось хуже, чем похмелье. И честнее.

Я начал бегать по утрам. Не ради формы - ради тишины в голове.

Сон стал короче. Мысли - яснее. А боль внутри - острее.

…

Разговор с отцом Дарины произошёл неожиданно, и от того живо и остро. Я не готовился, не продумывал заранее ход своих мыслей, не строил предложений.

Он ждал меня в переговорной. Не в кабинете - слишком лично. И не в ресторане - слишком публично.

Безликое пространство. Стекло. Металл. Стол, за которым обычно принимают решения, от которых у кого-то рушится жизнь.

- Поздравляю, - сказал он вместо приветствия. - Ты снова облажался и всё испортил. Даже такой мелочи, как наличие жены, заметь - фиктивной жены, ты сумел лишиться.

Я медленно снял пиджак, повесил на спинку стула. Сел. Посмотрел прямо на него.

- Если ты про уход Дарины и отказ от доли в компании - это было её решение.

Аркадий Викторович усмехнулся. Криво. С отвращением.

- Не строй из себя святого, Марк. Ты прекрасно знаешь, что подтолкнул её к этому.

- Я может и облажался, но святого из себя точно никогда не строил. Я рад за Дарину, что она наконец выбрала себя, - спокойно ответил, наблюдая, как начинает дергаться его левый глаз, а кровь хлынувшая к лицу, покрыла кожу бордовыми пятнами. - А не тебя и твои цифры.

Он ударил ладонью по столу.

- Ты понимаешь, что она натворила?!

- Понимаю, - кивнул, не разрывая зрительный контакт. - Она наконец перестала быть твоим активом.

Это было ниже пояса. И он это понял.

- Ты разрушил всё, - процедил отец Дарины сквозь зубы. - Ради чего? Ради красивых слов? Ради постели?

Я медленно подался вперёд.

- Следи за языком. - Он рассмеялся. Глухо.

- А что? Правда режет глаза? Ты такой же, как и все. Деньги. Секс и никакой ответственности за свои поступки.

- Ты просто решил, что дочь - удобная валюта.

Во мне что-то щёлкнуло. Спокойно. Без истерики. Словно просто хрустнула сухая ветка.

- Знаешь, в чём разница между нами?

- И в чём же?

- Ты продал собственную дочь и называешь это бизнесом. А я потерял её и только тогда понял, что она - единственное, что имело ценность.

Он встал.

- Она ещё пожалеет.

- Нет, - произнёс тихо. - Пожалеешь ты. Когда однажды поймёшь, что остался с деньгами. И без семьи.

Он смотрел на меня долго. Пытался найти слабое место. Не нашёл.