— Отрежьте ему голову, командир!

— Лишите его члена! Пусть познает утрату перед смертью!

— Ноги отрубить! Ноги!

— Тишина! — рявкнул Сордус.

Он достал только что начищенный кинжал из-за пояса и без ошибки бросил его Биволу, стоявшему в толпе.

— Как и давал слово, он — твой. Вырежи ему печень. А затем сердце.

Старый гвардеец «Лапы» посмотрел на пойманный кинжал, клинок которого блестел оранжевым оттенком от пламени костра, после взглянул на молчавшего Зархана.

Почему он вырывался?

Боялся принять смерть? Выходит: трус. Или, правда, что-то с головой. Отсюда не убежать, как бы наследник не пытался.

Бивол шмыгнул носом и кивнул.

— Да, командир. Начну с печени.

От судьбы не уйти. Слухи ходили, что наследник погиб в Нефердорсе, так пусть так и случится. Зархана привязали к дыбе, закрепили металлическими браслетами руки и ноги, шею ухватили кожаной удавкой. Он стоял, прикрепленный к вертикальной деревянной стойке, словно пятиконечная звезда. Не в силах пошевелить ни мускулом.

«Харсис… — взглянул наследник заплывшим глазом в ночное небо. — Я показал свою решимость воина? Отец… Надеюсь, ты видел, что я сражался до самого конца. Прости своего глупого сына. Я должен был стараться жить достойней, — он посмотрел на сосредоточенное лицо Бивола, который разрезал кинжалом его старое тряпье на груди. Мысленно молодой Зархан прощался с миром. — Братец. Прости. Я и тебя подвел. Вместе мы собирались сделать тебя высшим… Отомстить моему клану. Любить прекрасных женщин. Прости. Похоже, дальше ты без меня…»

Его желто-карие глаза резко расширились, когда острый кинжал пронзил живот. Хлынула кровь, лицо наследника покраснело, задрожали губы. Бивол начал резать его наживую, словно зверя.

— Аха-ха!

— Смотрите на его рожу! Ща расплачется!

— А ноги! Смотри, как стучат!

— Давай, Бивол! Я лично сожру его печень!

Сотня воинов хохотала, наблюдая за кровавым зрелищем. Лишь некоторые из них молчали, понимая, какую боль испытывал наследник, при этом умудряясь не издать ни звука. Сам Сордус сидел напряженный, весь в ожидании услышать хоть один его писк.

— Мф. Ыф. Х-х… — тужился Зархан, сквозь зубы.

Было больно. До ужаса больно. И, как назло, он отчего-то не терял сознание.

— Давай, пацан! Расплачься! Утешь наш слух! Ха-ха-х!

— Кто-нибудь слышал, как ревут наследнички⁈ Ставлю золотой, что реветь он будет громче девки!

— Ставлю на то, что он подохнет через минуту!

— Сорок секунд!

— Полторы минуты!

Адреналин, экстаз и эйфория наполнили поляну. Многие повставали с пеньков, пытаясь увидеть получше, как Бивол орудовал кинжалом. Старый вояка резал грубо, умело, аккуратно. У Зархана текли безмолвные слёзы, из покусанной губы текла кровь. Но как бы ни было нестерпимо, он продолжал молчать.