Персефона перешагнула очередную выбоину в тротуаре с собравшейся талой водой и обратилась к юной Ванштейн:

— Эльза, не обижайся на Фозаха. Ему нужно время. Ты же знаешь, как он любил отца. Пусть у них и были разногласия, — всё это девушка произносила аккуратно, тоном старшей любящей сестры. Ей также было несложно понять красноволосую, потерявшую в один миг всё и оказавшуюся в руках случая.

— Думаешь, я не понимаю? — взглянула на нее Эльза, перепрыгнув лужицу. — Хватит считать меня за ребенка.

Она не возмущалась, ответив довольно безэмоционально, однако внутри девчонка боялась грядущего. Ведь кто знает, что ждет их в Харвусе, и стоит ли, вообще, обращаться к королю?

— Всё, что мне хочется, лишь бы брат не натворил глупостей.

Ревийская взглянула в серьезное лицо Эльзы и промолчала: что-что, а Фозах поистине своенравный человек, способный на немыслимые решения и устроить войну с Дариусом… Такое теперь вполне возможно для нового главы рода Ванштейн.

— Заключил союз с демоном, — продолжала красноволосая, идя рядом с молчавшей Персефоной. — Что теперь думать про короля Харвуса? Я боюсь, что тот тоже обведет брата вокруг пальца.

— Ты преувеличиваешь, Эльза, — вступилась Персефона за Фозаха. — Да и к тому же, разве бес не спас нам жизни?

Они посторонились от проехавшего экипажа с местным вельможей и завернули за очередной угол, обойдя побиравшуюся женщину в лохмотьях с ребенком.

На этой улице было куда просторней и многолюдней. Вычищенный тротуар, припаркованные кареты с запряженными лошадьми у таверн и ряд торговых лавочек, как раз из тех, в которых можно закупиться в дорогу.

— Уверена, демон сделал это, лишь бы выслужиться перед братом, — буркнула красноволосая.

— Тогда не значит ли это, что Фозах заключил союз на выгодных условиях? — больше утвердительно произнесла Персефона.

Эльза вдруг остановилась.

— Ответь мне, Перси. Только честно.

Ревийская обернулась, поправила черную шляпу и взглянула в зеленые глаза девчонки, показав тем самым готовность дать ответ как на духу.

И красноволосая тихо спросила:

— Ты, как служительница Света, не оскорблена союзом брата с тем мерзким существом? Разве не лицемерие с твоей стороны защищать такое?

Взгляд Эльзы был полон обиды. Почему только она видит во всём этом нечто неправильное, противоречащее, осквернительное?

Неужели остальные слепы?

— Ты слишком строга к себе, Эльза, — произнесла чуть печальным голосом жрица.

Зная о том, каким требовательным и придирчивым был Лэнделл Ванштейн, да и в какой-то мере Фозах, она понимала, что девчонка росла в железных рамках, за которые легко не выбраться. Выработанные правила поведения, воспитание, взгляд на жизнь, все это прочертило четкие границы между добром и злом, белым и черным. Эльза четко осознавала: что есть хорошо, а что — плохо. Может, ей и хотелось понять: почему Фозах поступил так странно, не дав убить беса, но заложенное восприятие мира и малый пережитый опыт не позволяли ей сломать установленные границы и понять суть. По крайней мере сейчас.