— Проверить — да. Но я не уверена, что мы имеем право выбирать для этого других людей.
— Мы же не собираемся причинять им вред.
— А если человек сам не поймёт, что с ним происходит? — возразила она. — Представь: он согласится на нашу просьбу, станет искать встречи, начнёт доверять нам больше, чем собирался. Со стороны всё будет выглядеть совершенно обыкновенно. И он сам решит, что поступил по собственному желанию.
Марк отвёл глаза.
— Но как тогда узнать, что именно мы можем делать?
— Сначала хотя бы понять, где заканчивается обычная симпатия и начинается наше влияние. Иначе мы не сумеем отличить одно от другого.
Он не сразу ответил. Кира выразила именно ту мысль, которую он сам пока не мог сформулировать до конца. Однако её рассуждения не избавляли от желания разобраться.
— Тогда тем более не стоит проверять это здесь.
Лавен был слишком маленьким городом. Они знали почти каждого, и каждый знал семью Лоран. Любая перемена в поведении знакомого человека рано или поздно стала бы заметна. Марк не хотел подвергать сомнению доверие, которое складывалось между семьёй и горожанами годами.
Он некоторое время обдумывал сказанное.
— Вальмонт, — произнёс он наконец.
Кира сразу поняла, что он имеет в виду.
Они давно не бывали в этом городе. Когда-то ездили туда вместе с родителями, гуляли по улицам, заходили в магазины и кафе. Но теперь прежние воспоминания почти не помогали представить, каким окажется Вальмонт без родителей и привычного семейного окружения.
— Там нас никто не знает, — сказала Кира.
— И мы никого не знаем.
Она немного помедлила.
— Значит, можно попробовать.
Марк едва заметно кивнул.
Сверху послышались шаги. Через несколько секунд на лестнице появилась Анна. Увидев брата и сестру за столом, она остановилась.
— Вы уже встали? Так рано?
— Сегодня у нас дела, — ответил Марк. — Передай родителям, что мы будем к ужину.
Анна спокойно кивнула.
— Хорошо.
Она поднялась обратно, и вскоре её шаги стихли на лестнице.
В доме Лоранов дети по выходным нередко вставали раньше остальных и уходили почти на целый день. У каждого находились свои дела, прогулки, встречи и небольшие самостоятельные планы. Родители не требовали, чтобы дети непременно возвращались к обеду или ужину.
Утро в Вальмонте уже вступало в свои права. Улицы наполнялись движением: по широким проспектам сновали автомобили, их гудки сливались с голосами и шумом шагов прохожих. Вдоль тротуаров стояли таксомоторы с лакированными кузовами. Витрины лавок блестели начищенным стеклом, над входами в кофейни и модные ателье светились неоновые вывески, а за новыми фасадами ещё угадывались старые каменные здания, помнившие совсем другую эпоху.