И это подводит нас к вопросу: осознавали ли люди, что живут в темные времена? Если вы родились в Греции в 1000 году до н. э.[91] , то понимали ли вы, насколько более великий период закончился до вашего рождения? Возьмем для примера ребенка, родившегося в США в 1929 году, в начале Великой депрессии. К его десятилетию мир все еще ощущал на себе последствия краха. Для этого ребенка лишения и заниженные ожидания совершенно нормальны. У него нет ни иного опыта, ни иных воспоминаний. А для его родителей эти времена были гораздо тяжелее. Да, плохо жить в обществе, лишенном технологических, культурных и экономических достижений прошлого, но уровень счастья человека сравнительно быстро приспосабливается и выравнивается. Трудно понять, чего лишился, если это произошло два поколения назад.

Возможно, мы смотрим на это совершенно неправильно. Если бы мы жили в эпоху, когда в учебниках истории было написано, что революционное поколение Бена Франклина XVIII века высадилось на Марсе и умело лечить рак (чего мы до сих пор не умеем), то было ли бы нам до этого дело? Конечно, мы могли бы желать вещей из прошлого, которые улучшили бы нашу жизнь, но согласились ли бы мы на все остальное? Если у американского индейца 500 лет назад были плохие зубы, он мог бы хотеть воспользоваться достижениями современной стоматологии. Но если для достижений стоматологии ему пришлось бы принять весь образ жизни современного человека, то он вполне мог бы счесть подобный обмен не стоящим того.

Любую историю можно рассматривать с разных сторон, и порой стоит напоминать себе об этом. Некоторые определения, такие как «золотой век» или «взлет и падение», настолько укрепились в нашем мышлении, что легко забыть о существовании иного взгляда на мир. Антрополог Джозеф Тейнтер говорил, что в некоторых регионах Римской империи налоги, взимаемые с граждан, были настолько высоки, а услуги государства настолько малы, что некоторые римляне воспринимали «варваров‑захватчиков» как освободителей.

То же можно сказать и о бронзовом веке: возможно, бюрократическая и налоговая структура дворцовых культур средиземноморских государств перестала удовлетворять большинство граждан, и они тем или иным способом перестали активно ее поддерживать. В таком случае не можем ли мы сказать, что, если система становится слишком сложной, чтобы хорошо работать, или слишком централизованной, чтобы решать насущные проблемы, она возвращается к прежней простоте, а уровень местного управления становится лучше или хуже?[92]

Как и всегда, все зависит от того, кого вы спрашиваете. Нет сомнений, что по крайней мере некоторые из тех, кто жил тогда, подумали бы, что мы романтизируем «старые добрые дни» их жизни. Преемники Рима провели сотни лет, пытаясь в той или иной форме воссоздать его заново, а слепой поэт по имени Гомер всю жизнь вспоминал истории о добрых старых героических днях бронзового века, когда те ушли в далекое прошлое.