Глава 1: Долгий Путь в Грибницу
«В дорогу бери три вещи: нож, соль и того, кто пойдет первым. Если третьего нет, значит, третий ты.»
Гоблинский путешественник Хлюп Ногогрыз (в вольной интерпретации Амигола)
Хмф. Наконец-то.
Клянусь Пыльными Мозгами моих предков, эта дорога была длиннее, чем оправдания вора, пойманного с поличным в сокровищнице дракона. Неделя от ближайшего города. Или девять дней — на пятый я сбился и восстанавливать не стал. Сначала болота, где каждая кочка норовила стянуть с меня сапог и оставить босым. Потом холмы, которые в тумане подозрительно напоминали задницу спящего великана, и я молился, чтобы тот не вздумал пукнуть. Ел сухари, пил из лужи, когда не попадался ручей, и один раз выменял у угольщика полголовки сыра на заклинание против крыс в его амбаре. Крысы, насколько я знаю, живут там до сих пор.
И вот я здесь. На краю Грибницы. Воняет так, что глаза слезятся, а кошель сам вжался поглубже в карман.
— Мы пришли, хозяин! Гниль-красота, тлен-вкуснота! Ощущаешь этот трепет в воздухе? Это мицелий радуется твоему приходу! Или он просто голоден… Скорее второе! — пискнул тонкий, дребезжащий голосок прямо у меня под левым ухом.
Я повернул голову. Медленно. На моем наплечнике горели две крошечные светящиеся точки. Мелкая синяя дрянь, надежно вцепившаяся мицелиальными усиками в грубую кожу, больше всего походила на очень неудачную бородавку. У Спорыша было лицо. Ну, если можно назвать «лицом» складки слизистой оболочки, напоминающие сморщенную задницу младенца, которая внезапно научилась ехидно ухмыляться. Я подцепил эту гадость в овраге, где встал на последний привал: овраг был в слизи по колено, но других мест поблизости не нашлось. Отодрать Спорыша я потом пробовал дважды. Прирос.
— Заткнись, поганка, — прохрипел я, пытаясь поправить лямку тяжелого заплечного мешка. — Я здесь ради Грибного Дракона и золота, которое за него обещали. Ради тяжелых, блестящих кругляшков, на которые можно купить нормальный дом, где не несет сырым подвалом и тобой. Отнюдь не ради твоих поэтических восторгов по поводу гниения.
— Ой, как мы грубы! А ведь я — твой единственный проводник в этом царстве гармонии! Без меня ты бы уже вляпался в Мицелий Пожирателя и превратился в изысканный бульон для местных долгоножек! — Спорыш задрожал, и с его шляпки посыпалась синеватая пыльца.
Я чихнул. Громко, на весь лес. Звук отразился от ближайших грибных ножек и вернулся. Где-то высоко от этого сорвался ком плесени и шлепнулся в двух шагах от моего сапога.
Некромант по призванию, гоблин по недоразумению природы, а по мнению Верховного Некроманта Мортиса — редкостная язва с талантом находить неприятности. И вот я стою на пороге чужой грибницы и чихаю, как простуженный трактирщик. Амигол, гордость профессии.