Оказалось, всё началось с того, что Лёха увидел, как где-то на лавочке Шалей целуется с нашей одноклассницей, и не смог удержать язык за зубами, поделился кое с кем из одноклассников, правда, я оказался не в курсе. Информация дошла до Шалея, и тот таким вот образом решил наказать тех, кто распускал слухи о нём и нашей однокласснице. В чём-то, может, он был и прав, просто этот случай наглядно продемонстрировал, что за словом, то бишь кулаком, Шалей никогда в карман не лезет. Разве что если ему попадётся такой же уверенный в себе Порунов.

Наше с ним последнее столкновение случилось, когда я учился в 6-м классе, хотя столкновение — слишком громко звучит. Меня после уроков отправили во двор школы разгребать снег, тут Шалей и появился, причём — какое совпадение! — именно в компании вот этих двух охламонов. Ну да это и неудивительно, они с ним уже не первый год тусили. Шалей тогда подошёл ко мне, припомнил какой-то случай, где я якобы имел наглость ему надерзить, и заехал мне в нос. Прижимая к носу снег, который тут же пропитывался кровью, я испытывал не столько боль, сколько бессильную ненависть к самому себе за то, что не могу поднять руку на такую мразь. Такую, что и впрямь доходило до зубовного скрежета, прямо как сейчас. Вот только на этот раз — в этом я был стопроцентно уверен — у Шалея не получится безнаказанно двинуть мне ни в нос, ни куда-то ещё.

— Слышь, чмошник, — продолжал скалиться Мамон, — у тебя точно курить нет, поэтому можешь отдать деньгами. Копеек двадцать на первый раз хватит.

Гляди-ка, гоп-стоп решили мне устроить. Я невольно ухмыльнулся, и тут же место ушедшей куда-то кипящей ненависти заняла холодная сосредоточенность.

— Чё лыбишься, давно в зуб не получал?

— Это от тебя, что ли, клоун? — спокойно осведомился я.

Вот, уже в глазах парней читается непонимание, они явно не ожидали от такого ботана, как я, подобных слов, да и моё внешнее хладнокровие явно сбило их с толку. Разве что во взгляде Шалея, напротив, скука уступила место некоей заинтересованности.

— Чё, в бокс ходить начал, и типа крутой стал? — вступил в разговор второй соратник Шалея. — Типа и в морду дать можешь?

— Об тебя, что ли, мараться? — парировал я с усмешкой. — Тебе, доходяге, и поджопника хватит.

Шалей пока продолжал молчать, разглядывая меня, словно какое-то неизвестное науке насекомое.

— Слышь, ты чё такой борзый? — снова встрял Мамон.

Он подошёл ко мне вплотную, и вознамерился схватить за отворот пиджака, но я, не теряя самообладания, сказал: «Брысь!», после чего тот, косясь на главаря, послушно отступил. Шалей же, похоже, наконец-то решил выйти на первый план. Чуть склонив голову набок, он с ленцой в голосе поинтересовался: