— Тебе что ли? Ха, так ведь поклялся, что будешь молчать!

— В общем-то, не клялся…

— Ты же сказал — могила, а это равносильно клятве. Если проболтаешься — умрёшь!

И снова делает страшные глаза, в глубине которых пляшут бесенята.

— Ну началось… Ты мне ещё про чёрную руку расскажи.

— Ой, я так любила в пионерлагере такие истории слушать! — и с пугающей интонацией нараспев начала произносить. — В чёрной-чёрной комнате стоял чёрный-чёрный стол. На этом чёрном-чёрном столе стоял чёрный-чёрный гроб. Из этого чёрного-чёрного гроба выскакивала чёрная-чёрная рука: «Отдай моё сердце!»

И сама же не выдержала, заливисто расхохоталась. Ну и я следом, мне тоже было ужасно смешно смотреть, как она изображает рассказчицу страшилок.

Мне было с ней так легко, будто бы я знал её уже тысячу лет. Я успел по её просьбе снова исполнить песню, якобы сочинённую к её дню рождения, на этот пояснив, что снежная Москва мною вписана для красоты.

Потом мы обсуждали современную музыку, и оказалось, что Инга в ней весьма неплохо разбирается. Впрочем, и в классической тоже, девушка закончила восемь классов музыкальной школы по классу фортепиано.

— Жаль, я тебя раньше не встретил, — говорю, — а то бы ты в моём ансамбле стала клавишницей.

Следующие минут пятнадцать пришлось рассказывать про наш ансамбль, о котором я до этого из скромности не упоминал. И о сегодняшнем выступлении тоже, добавив, что, возможно, отрывок из него покажут завтра по единственному местному телеканалу. Вот только я не догадался уточнить, в рамках какой программы. Заодно говорю, что рад буду видеть её на одной из наших репетиций, познакомлю с нашим творчеством. Инга с радостью принимает приглашение.

Домой я ушел лишь в 11-м часу вечера, когда за дверью уже раздавалось деликатное покашливание Нины Андреевны. К тому же скоро уже нужно было идти встречать маму, я продолжал делать это с неизменной периодичностью. В прошлой жизни ни разу не случилось, чтобы по пути длимой в такое позднее время мама попала в неприятности, тем более что идти от типографии до дома два квартала. Но кто его знает, как всё изменится с моим появлением в этом времени… У Брэдбери достаточно оказалось раздавить ископаемую бабочку, чтобы изменить будущее, а я тут уже успел сделать гораздо больше. Хотя, признаюсь, бабочку пока не раздавил. Зато спас от гибели девчонку, с которой мне было так хорошо и легко.

На прощание Инга написала мне номер своего домашнего телефона. А я приглашаю её завтра утром сходить в «Родину», где идёт комедия «Четыре мушкетёра» с участием комик-группы «Шарло». Утром, потому что первый сеанс в 10 часов, а после него я планировал угостить девушку мороженым в «Снежке», проводить до дома и только после этого прогуляться к её деду.