— Это верно, — согласился Саша, — безопасность Кати для меня на пером месте.

— Спасибо, родной. Твоя забота это так приятно, — Катя поглубже зарылась в его объятия.

— Еще он доложил генералу, что ты самое ценное и важное что для него существует на свете, — сдал юношу Сергей Порфирьевич, — дороже даже веры в коммунизм.

— Что, так и сказал про коммунизм? — недоверчиво спросила бабушка Кати.

— Ну про коммунизм я преувеличил, — повинился старый академик, — но все остальное чистая правда!

— Спасибо! — счастливая Катя вовсю улыбалась.

— А у меня для тебя подарок. От генерала, — произнес Саша и вытащил из кармана студенческий билет Кати. — Вот. Тебе не нужно теперь его восстанавливать.

— Ура! Спасибо генералу! Сегодня вечер приятных сюрпризов! Давайте мы вас ужином накормим! Вы же голодные, наверное? Пойду разогрею еду. Саша, идем со мной, — и Катя, вскочив с дивана, схватила мужа за руку и потащила его на кухню.

— Ну и мы за ними, — поднялся со своего места Сергей Порфирьевич. Но бабушка Кати, улыбаясь, сделала ему знак сесть обратно.

— Что? — удивился тот.

— Дайте им время побыть немного вдвоем. Она так извелась пока его ждала. Вот уж я не думала, что она так его любит.

— И он ее, — кивнул дедушка Кати, — сейчас исчезли последние сомнения.

— Сергей Порфирьевич! Мне не нравится идея генерала с поиском маньяков. Вы же знаете выражение этого сумасшедшего Фридриха Ницше, который дословно сказал следующее: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя». Он написал это в своем произведении «По ту сторону добра и зла» в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году.

— Вы читали Ницше? — удивился старый академик.

— Причем в оригинале, на немецком языке! — с гордостью ответила бабушка Кати. — А у Саши, тут тоже нужно признать, какие-то наклонности в эту сторону есть.

— Это почему? — обиделся за напарника дедушка Кати.

— Сергей Порфирьевич! Вот скажите мне. Вы прошли лагерь. Вас, при всем желании, ну никак не назовёшь рафинированным интеллигентом.

— Это верно, — согласился ее собеседник.

— Так скажите, Вы бы смогли, — голос бывшей аристократки понизился до свистящего шёпота, — прирезать трех мужчин ножом, а девушку задушить?

Старый академик-сиделец задумался и ответил:

— Каждый из нас способен на многое. Но только в экстремальной ситуации, на что он действительно способен, можно будет узнать наверняка. Я не знаю. Правда. Но возможно и убил бы. Речь идет о моей единственной внучке! Это как на войне с фашистами. Убийство этих зверей я не считаю убийством человеческих существ! Сначала они вывели сами себя из состава людей, своими преступлениями, а потом уже Саша их наказал! Помните как у Константина Симонова? В стихотворении тысяча девятьсот сорок второго года?