Они вернулись в больничную палату. Катя вынула из портфеля учебники и тетрадки и они начали занятия. К удивлению Старика-Саши, никаких проблем, кроме одного предмета, он не испытывал. Споткнулся он на математике. Один вид интегралов вводил его в интеллектуальный ступор.

Еще в юности он прочитал рассказ о Наполеоне и академике Французского Института. Эта организация, в то время, была местным аналогом Академии Наук. Сам Наполеон тоже был в составе этой организации, и членство в ней ставил выше всех своих должностей и званий. Он и документы подписывал так: Наполеон, Член Института, Первый Консул Французской Республики.

Так вот, один раз к нему обратился академик-поэт с жалобой на своих коллег. Он обвинял других академиков в том, что они относятся к нему без должного уважения, не так как к остальным.

Наполеон задумался лишь на секунду и спросил академика поэта: как тот относится к дифференциальному исчислению? Тот в растерянности ответил, мол, вообще не знает, что это такое!

— Так чего Вы тогда жалуетесь⁈ — возмутился Наполеон. И в самом деле, как можно уважать человека не знающего таких вещей!

Но с другой стороны, как человек проживший долгую жизнь, занимаясь наукой и достигнув в ней определённых успехов, он должен был признать, что ни разу в его исследованиях ему не пришлось воспользоваться знаниями синусов, косинусов, интегралов и даже дифференциалов! Более того — это ему абсолютно не мешало плодотворно работать! Единственные математические знания, которые ему были нужны — статистические методы обработки результатов полученных исследований. Но для практического их применения ему хватало знания четырех арифметических действий. Много позже он узнал, что понимать высшую математику способны всего-то около двух процентов населения планеты.

Откровенно говоря, он вообще подозревал, что введение математики — такого уровня — в школьную программу, было вызвано отменой преподавания логики, как альтернатива. Ее сначала отменили в школах, в тысяча девятьсот двадцать первом году, а спустя четверть века, появилось постановление Центрального Комитета Всесоюзной Коммунистической Партии (большевиков), в котором он признал «совершенно ненормальным, что в средних школах не изучается логика и психология» и «счёл необходимым ввести в течении четырёх лет, начиная с тысяча девятьсот сорок седьмого/тысяча девятьсот сорок восьмого учебного года, преподавание этих предметов во всех школах Советского Союза».

Логика и психология перестали быть нужными в СССР — после тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. В том числе, благодаря инструктору отдела школ и образования ЦК КПСС, а в последующем — студенту Колумбийского университета, отцу и «прорабу перестройки», иудушке Александру Николаевичу Яковлеву. Считалось, что логика не способна разрешить спорные ситуации в математике — на это способен только диалектический материализм. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году обязательное преподавание логики и психологии в советских школах было полностью свергнуто.