— Ты хотел сказать — государственным предприятием!

— Нет, частной фирмой. У нас там уже был капитализм.

— Очень интересно! Продолжай.

— Я ей тогда помог, и мы начали общаться.

— Общаться, — лицо академика, словно грозный удар молнии, расчертила ехидная усмешка. — Какое может быть общение между мужчиной и женщиной? Только не говори, что деловое. Всё равно не поверю.

— Можете не верить, но изначально — действительно деловое.

Дед насупился еще сильнее:

— Сколько вам было лет?

— Мне пятьдесят, а ей тридцать.

— Вы были любовниками? — прямо спросил академик, нервно растирая подушечками пальцев пульсирующие виски.

— Нет. Она любила меня.

— А ты ее?

— Я был тогда женат… — угрюмо ответил Александр. — Но, — он замолчал, а потом решительно произнес, глядя на замершего в ожидании старика: — Я ее тоже любил.

— Ясно, — помедлив, прохрипел Порфирьевич. — Седина в бороду, а бес в ребро? На молоденьких потянуло?

— Зря Вы так, Сергей Порфирьевич! Это не было банальной интрижкой. Анна была не как все. Она бы никогда не согласилась стать любовницей! Мы были друзьями, даже… больше, чем просто друзьями.

— В ее уникальности я не сомневаюсь! Она ведь моя правнучка! — гордо ответил не состоявшийся прадедушка. — А вот что означает больше чем друзьями ?

— Может быть это прозвучит очень пафосно, но это было родство душ.

Сергей Порфирьевич, ожидаемо, расхохотался. Причем искренним мужским смехом, наполненном язвительной иронией. Но потом любопытство взяло верх, он успокоился и спросил:

— Понятно. И что же было дальше? С вашим родством?

— Мы год общались на расстоянии, а потом решили встретиться. Она предложила приехать ко мне, на машине.

— Дожили вы там! Не мужчина к женщине, а женщина к мужчине едет! — саркастически заметил вредный дед.

— Так получилось. Она насмерть разбилась на выезде из своего города, — с печалью ответил Старик-Саша. В кухне повисла мертвая тишина. Наконец, дедушка Кати сказал:

— Это какой-то злой рок. Катя погибла в автокатастрофе, Анна погибла в автокатастрофе. М-да, хорошо, что я до этого не дожил.

— Так вот, всю свою оставшуюся жизнь, я винил себя в ее смерти. Дня не было, чтобы я не вспоминал о ней. Как же я мечтал повернуть время вспять и все изменить, — продолжил Старик-Саша.

— Вот это новости! Прямо ушат холодной воды на голову, — задумчиво произнес дед, думая о чем-то своем. Снова повисла тишина. Наконец, старый академик прервал затянувшееся молчание:

— Я еще буду думать над всем тем, что ты мне рассказал. Но давай вернемся к нашим делам. Какое отношение всё, что ты рассказал, имеет к проблеме направленного переноса личности? И подожди, как ты узнал, что Анна, дочь Кати, если ты сказал, что никого из нас не знал?