— Врачом, доктором медицины, ученым, — про бизнес он ей не стал говорить, потому что пришлось бы долго объяснять, что исчезла страна, в которой она родилась и в которой они живут сейчас. Пришли новые времена, новые люди… страна стала другой.

— Значит ты уже окончил медицинский институт? — уточнила девушка.

— С отличием и Ленинской стипендией! Ни одной четверки! — с гордостью ответил Старик-Саша.

— Ой, подумаешь, задавака! А вот в нашей школе ты не отличаешься усердием! — рассмеялась его подружка.

— Знаешь, что самое смешное, Катенок?

— Что же?

— Я ничего не помню из школьной программы. Думаю, она сильно отличается от той, по которой я когда-то учился.

— Слушай! — оживилась девушка. — А ведь сейчас где-то живешь маленький ты! Сколько тебе лет сейчас? В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году?

— Четыре года!

— А ты бы не хотел посмотреть на себя со стороны?

— Нет! — Саша равнодушно пожал плечами.

— Почему? — удивилась девушка.

— Зачем? У меня теперь новая другая жизнь! Ту жизнь я уже прожил! И повторно проживать ее — я не хочу. Не для того мне выпал этот второй шанс. Кроме того, я принципиально не хочу вмешиваться в его судьбу, потому что это может изменить его будущее на столько, что меня может не быть здесь!

— Ой! — испугалась Катя. — Ты прав. Тогда не надо! Пусть все остается как есть.

— Катя! Нам пора! Саша! Начинай осторожно вставать с кровати и ходить. Только очень осторожно. Теперь уже можно! — сказала мама, вошедшая в палату, уже без халата.

— Иду! — девушка поцеловала своего кавалера в щеку и сказала шепотом смеясь: — До завтра, мой юный старичок! Не скучай! — после чего встала с больничной койки, поправила на себе одежду и, послав воздушный поцелуй, вышла вместе с мамой из палаты.

Им на смену, тут же вошла пожилая медсестра, сделала полагающиеся уколы и дала таблетки. Лечебный процесс продолжался.

После ужина, Старик-Саша лежал на своей койке и размышлял о том, как ему жить дальше. Какой видится именно ему, его будущая жизнь в новом теле. До покушения, он плыл по течению событий и равнодушно принимал всё происходящее с ним. Возможно, в глубине души, он не верил в реальность всего происходящего с ним, так как был закоренелым махровым материалистом. А всего вероятнее, именно так и было. Он не верил и все надеялся, что вот-вот сейчас все это закончится, иллюзия рассеется, и он вернется обратно в свое изношенное старое тело. Поэтому и вел себя так, словно это был лишь сон, который вскоре вынудит вернуться в жестокую реальность и любые его поступки, совершённые здесь, сойдут с рук.