— Да, а что? Рано или поздно у всех бывает такое. Вот живешь ты, вроде хорошо, но как найдет непреодолимое желание и…

Парень тяжело вздохнул, отвернулся и заглянул под крышку. Заметив, как прихватило белок, он кивнул и снял сковороду. Усевшись за стол, Иван поставил на подложку сковородку и взял из ящика две вилки.

— О! Желток жиденький! — положил на стол надкушенный бутерброд Фома. — Как я люблю!

— Дед, а ты можешь… — протянул кусок хлеба и вилку старику парень. — Можешь мне сто восемь тысяч напечатать?

Профессор с деловым видом, оттопырив мизинчик, ткнул хлебом в желток и отправил в рот.

— Не–а… Я обещал, что больше фальшивками не занимаюсь!

— Деда, мне очень надо…

— Нет. Тема закрыта, — вздохнул старичок. — Если бы не обещание, я бы еще раз в этом номере…

Тут Фома умолк и мечтательно уставился куда–то в стену.

— Ох, была там рыженькая, так она мне…

— Дед, у меня проблемы, — перебил его Иван. — Мне за три дня надо достать сто восемь тысяч.

— Зачем?

— Я тут… — Иван тяжело вздохнул, макнул кусочек хлеба в желток и произнес: — Я обращался к грузину. Тот, который режиссер.

— Ваграм Борисович?

— Да, я у него денег брал, чтобы поставить на себя, на соревнованиях.

— И?

— Ставку аннулировали. Мне деньги вернули, почти все. Там комиссии не хватает только букмекерской.

— А проблема в чем?

— В том, что Ваграм Борисович знал зачем мне деньги. И поставил тоже на меня.

— И?

— Ну, и теперь он хочет, чтобы я ему не сто десять, а двести вернул, — буркнул парень. — За три дня!

— Обещал пальцы резать, да? — с усмешкой спросил дед и, взяв вилку, подцепил полоску бекона.

— Да, а откуда ты…

— Скажем так — мы имели опыт выгодного сотрудничества.

— Взаимовыгодного?

— Нет. Выгодного только для меня, — хмыкнул старик и закинул в рот бекон.

— Слушай, если ты умеешь, может сделаем… Ну, сто восемь тысяч, — неуверенно произнес Парень. — Только чтобы с ним расплатиться и все!

— Ваня, если ты ему за три дня принесешь деньги, он назовет другую сумму, — пожал плечами Фома. — Ты думаешь, что ему деньги нужны?

— Ну… А что тогда?

— Ему нужен ты. Ему нужно, чтобы ты оказался ему должен. Чтобы ты стал делать то, что говорит ОН, — выразительно глянул на внука старичок. — Он только кажется добрым грузином, что шизанулся на своих постановках. Он старый, матерый волк.

— И… Что мне делать, деда? — растерянно спросил Иван.

Старичок вздохнул, демонстративно макнул хлеб в желток и произнес:

— Думать, Ваня… Думать! Тут наскоком не разрулишь…

— Деда, помоги, а? — неуверенно произнес парень. — Я… я должен буду.

— Есть у меня одна идея, — вздохнул Фома.