— Что?

— Еще раз руки потянешь, — продолжил я тем же тоном, — протянешь ноги.

Парень уставился на меня. Пауза затянулась на секунды три. Потом он фыркнул.

— Ты вообще кто такой?

— А тебя это должно волновать? — я продолжал смотреть на него.

— Ты знаешь, кто мой брат? — продолжил он, делая шаг в мою сторону. — Да я тебя…

— Пошел нахер, — оборвал я его.

Он замер. Глаза сузились.

— Что ты сказал?

— Я сказал, пошел нахер, — повторил я медленно и четко. — Или ты тугой на ухо?

Его лицо покраснело. Кулаки сжались.

— Да я тебя сейчас…

— Попробуй, — я шагнул вперед.

Он дернулся, сделал движение вперед, но вдруг застыл. Посмотрел на меня. Потом на Павлика. Потом снова на меня.

Я стоял неподвижно, глядя ему в глаза. Внутри всё напряглось. Если сейчас полезет, придется месить. А я уже давно не дрался. С тех пор, как ту парочку в переулке уложил.

Долговязый скривился, сплюнул на пол и развернулся.

— Еще увидимся, — бросил он через плечо и пошел прочь.

Я проводил его взглядом. Когда он скрылся за углом, повернулся к Павлику.

Тот стоял у стены, бледный, с дрожащими руками.

— Пошли, — сказал я.

Он молчал.

— Пошли, говорю!

Паша кивнул, оттолкнулся от стены и пошел за мной.

Мы вышли из закутка, прошли по коридору молча. Я шел впереди, он сзади. Когда свернули к столовой, он наконец заговорил.

— Спасибо.

Я пожал плечами.

— Да ладно.

— Нет, серьезно, — продолжил он. — Он бы меня… В общем, спасибо.

Я обернулся, посмотрел на него.

— Кто это был?

— Эдик Казанцев, — ответил Павлик. — Его старший брат работает на департамент. Маг из сотни. Постоянно тут трется…

— Ого, — присвистнул я, — так вот почему он так выеживался? Как будто сам в этом топе…

Мы подошли к столовой. Павлик остановился у двери.

— Слушай, — сказал он. — Давай я тебя обедом угощу. Ты же все время булки с чаем постоянно покупаешь.

Я усмехнулся и похлопал его по спине.

— Нормальное предложение.

— Серьезно. Хочешь? — улыбнулся он.

Я почесал затылок, сделал вид, что раздумываю.

— Ладно, — кивнул я. — Давай всего по два раза!

Павлик засмеялся.

— Договорились.

Мы зашли в столовую. К следующему занятию я был очень сыть.

Через три дня я уже не просто поднимал листок. Я старался складывать его в разные фигурки.

Сидел за партой, сосредоточенно хмурился и медленно, очень медленно, сгибал бумагу телекинезом. Один сгиб. Второй. Третий. Пот выступил на лбу. Руки сами собой вцепились в край парты.

Листок превратился в кривой, немного помятый, но вполне себе узнаваемый самолетик.

Я выдохнул, откинулся на спинку стула и вытер лицо рукавом. Внутри всё ныло от напряжения, но я довольно усмехнулся.