— Хотелось бы все же научиться этим крохам, — заметил я.
— Позже, если будет такая возможность, я могу попробовать тебе показать принцип и поглядеть, сможешь ли ты их освоить.
— Хорошо, — я выдохнул. — Так, мне нужно время, чтобы это переварить… Давай пока поговорим о нападении этих… Гадов, — я вовремя не сказал просящееся на язык «террористов», а то вдруг бы этот умник по одной оговорке заявил: «Хм, а ты что, пришел из другого мира, где подобные атаки так часты, что для них придумали особый термин?». — Зачем им эта фигня? Ладно, исполнители — смертники, сектанты, у них хрень всякая в головах творится. А заказчикам-то зачем радиоактивное пятно на половину Кандалаусского хребта⁈
— Кандалазия как раз не слишком пострадала бы, — покачал головой Аркадий. — согласно розе ветров, большая часть радиоактивных выбросов накрыла бы Корас.
— Так. То есть это враги Кораса устроили? — я лихорадочно припоминал все, что знал о международных отношениях в этом мире. — Кто там хочет его захватить все время, Орос и Истрелия, они как раз с ним граничат? Но зачем им портить его сельхозугодья? Да еще и с Орденом намертво ссориться в процессе!
— Вот, — особенно мягким тоном, что, видно, показывало у него иронию, заметил Аркадий, — именно эти вопросы задавали себе все те, кому приходила в голову мысль: «а не напасть ли мне на АЭС»? И обычно отвечали себе: «а не напасть». Но несколько лет назад кое-что изменилось, — он сделал явно риторическую паузу.
— Что? — я не стал разочаровывать и подал реплику.
— Мир подошел к порогу первой открытой войны за магическое наследство. А вчера, боюсь, переступил этот порог.
Что я почувствовал, когда услышал о скором начале большой войны — по всей видимости, всемирной?
Ничего особенного.
Не буду врать, я не подозревал этого раньше. Как и большинство жителей Ордена, я мало интересовался внешней политикой и вообще зарубежными новостями. Даже громкая история Агриппины (в смысле, леди Риналло Эрнер, дочери графа Эрнера, полномочного посла в Ордене) прошла мимо меня. Хотя касалась детей-волшебников — темы, по которой я всегда много копал. Я имею в виду ту историю, когда она приземлилась собрала импровизированную пресс-конференцию рядом с королевским дворцом и потребовала освободить из тюрьмы свою няню, посаженную по ложному обвинению.
Но это здесь. Во время своей первой жизни я худо-бедно держался в курсе происходящего в мире — эпоха выдалась слишком турбулентная, чтобы иметь роскошь закрыться в собственной раковине. И что такое планета на пороге большой войны, знал прекрасно. Так что мои чувства можно было описать не как «О господи, нет, за что⁈», а «Блин, опять эта хрень». Следующей явилась такая мысль: «Ладно, здесь хоть ядерного оружия нет, его же вроде как договорились не разрабатывать, мы в школе проходили…» А за ней: «…ага. Договорились. На международной конференции лет тридцать назад. Блин».