По очереди ополоснувшись в душе, мы сели завтракать. Я отварил себе два яйца… Точнее, сперва решил отварить два, потом бросил в кипящую воду еще одно. С таким графиком мне надо хорошо питаться. Борис сжевал булочку с маком. Наташка ограничилась кефиром. Мода на анарексичек сводила девчонок с ума, даже таких хрупких, как моя сестрица. Нормальные женщины, не лишенные форм, официально считались толстыми, отчего морили себя голодом, но все равно не соответствовали канонам.

Вот возрадовались бы, если бы увидели колоссальные инстаграммные зады из будущего!

Поужинав, Наташка юркнула в спальню. Через незакрытую дверь было видно, что она стоит на балконе, пытается понять, тепло ли и что надевать. Заоконный градусник на кухне показывал +13. Видимо, ей не терпелось похвастаться крутыми сапогами, да погода не позволяла. Так и подмывало сказать, что скоро грянет норд-ост, да нельзя было заниматься кликушеством — откуда мне это знать?

Одеваясь, я думал о грядущем урагане, одном из самых разрушительных в истории региона. Точно помню, что он начался среди учебной недели, и занятия в школе отменили, были погибшие и пострадавшие. Наверняка много бездомных умерло — не сразу, а спустя неделю-две — от воспаления легких, вызванного переохлаждением.

Что я могу сделать, дабы помочь им, не вызывая подозрений? Обеспечить их зимней одеждой. Как? Организовать благотворительный сбор. Да хоть среди своих кинуть клич, чтобы несли бабушкины вещи, пылящиеся в чуланах. И еще кое-что вспомнилось.

Мановара, нашего боевого товарища по школьной революции, должно долбануть током, но чуть позже. Ветер оборвал провода, основные восстановили, дали электричество… И выяснилось, что восстановили не все.

Мановар попал в реанимацию. Его откачали, он долго лежал в больнице, а после этого чуть тронулся, бросил школу и куда-то делся. Подробностей я не знал, парень учился классом старше.

Надо подумать, как ему помочь, ведь я не знал, где и когда его ударит током. Точно не во время урагана.

К шелковице мы пошли вместе с Борисом. Наташка окончательно отделилась от нашей компании.

Думал, за время моего отсутствия команда развалится, но нет, изменилась только шелковица. Листья у нее не пожелтели, а почернели и частично опали.

На месте встречи стояли печальный Илья, Ян, Гаечка, Лихолетова, Алиса, Каюк, Димоны и Кабанов. Барик, натужно покашливая, пинал опавшие листья. То и дело останавливаясь, он демонстративно поправлял крутую куртку-косуху, я видел такую в Москве, но меня жаба задавила отдавать за нее сто тридцать долларов.