— Что будет в подвале? — спросил я теперь у друзей.
Все молчали. Тишина стояла гробовая, было слышно лишь возмущенное сопение и шелест листьев. Вот теперь и мне стало обидно до слез. Злость клокотала внутри, хотелось восстановить справедливость здесь и сейчас, но невидимый взрослый положил руку на плечо и посоветовал затаиться и ждать.
— Расходимся, — сказал я. — Никакого геройства!
— Да поняли уже! — Гаечка со всей дури пнула турник и зашипела от боли.
— Неужели ничего нельзя сделать? — Голос Кабанова звучал растерянно.
— Сейчас — точно нет. Позже — кто знает.
На завтра у меня запланирован визит к дрэку, поход в библиотеку — надо выяснить, как давно открылось «МММ», может, и правда в мамином желании купить их акции пока нет ничего страшного. Потом желательно бы к Наташкиному Андрею съездить, спросить про икону и посмотреть, насколько у него все плохо. Теперь к списку дел добавился визит к отцу — ближе к ночи, когда он или Лялина будут дома. Уж они точно должны знать про «Славян» все.
Я спал, спал и спал. Будто из другого мира доносились шаги мамы, собирающейся на работу чуть свет, потом — Бориса. А я понимал, что никакая сила: ни домкрат, ни трал, ни бульдозер не сковырнут меня с кровать. Вся усталость будто скопилась в веках, поднять их было физически невозможно.
Мама ушла намного раньше, Борис знал, что в школу сегодня я не пойду, и не стал меня будить.
Проснулся я в полдесятого бодрый и готовый действовать. Сил было столько, что казалось, ничто не в силах меня остановить. Итак, планы на сегодня: библиотека, потом, с часу до двух — дрэк. С ним нужно было обсудить аренду спортзала — нам нужна точка притяжения. Нет, без тренировок коллектив не развалится — уж очень мы сдружились, но жаль было терять результаты.
Примерно в три часа дня я рассчитывал прихватить антикварные вещи и навестить зятя, который старше моего отца. Да, мезальянс, но этот союз будто гасит Наташкин буйный темперамент, и она меньше чудит.
Что продукты таскает, конечно, нехорошо. Но понятия не имею, как решить эту проблему. Отчитать и пристыдить? Замкнется и уйдет из дома, будет всем рассказывать, как семья от нее в трудный момент отвернулась. И вроде бы дело благое — помочь сестре материально, но мысль, что моя хрупкая сестренка — локомотив, который тащит взрослого мужика, а мне придется его содержать, вызывала злость и внутренний протест, которые должны быть свойственны родителям. У девочки вся жизнь впереди, а этот мало того, что ворует ее молодость, так еще и проблемы свои наваливает. Не можешь хотя бы прокормить — нечего на юных дев разевать роток. Она же несовершеннолетняя!