Но его уже держали на прицеле «посетители», сидевшие за соседним столиком. Глядя, как падает, закатив глаза, толстый Равлик, как заваливается на стул Войтенко, Георгий сказал:
— Сдохните! Я знаю, что это вы продались «славянам». Это вы виноваты в смерти Давида, потому что без вас они в город не полезли бы.
Стоящий на коленях Сарик мелко трясся и поднимал руки:
— Я ни в чем не виноват, да?
— Знаю, брат. Вставай. Пойдем, кое-кто тебе все расскажет, чтобы ты не думал, что мои обвинения беспочвенны.
Шумно сглотнув слюну, Сарик поплелся через кухню в подвал, где валялся связанный Борецкий с расквашенной мордой. Георгий пнул его, и он, шепелявя из-за выбитых зубов, рассказал все, что знал: это он, устав жить в нищете, вышел на «славян», он предложил Олегу избавиться от брата и поделить город по-новому. А уже Олег подключил Равлика.
Лицо Сарика бледнело и вытягивалось, вытягивалось, он смотрел на Георгия и терял дар речи. Когда Борецкий заткнулся, обнял Георгия и прошептал:
— Спасибо, брат! Я тебе, выходит, жизнью обязан?
— Зачем мне твоя жизнь, когда я, считай, труп? Держи город в порядке. Будь справедливым и великодушным.
Георгий взвел курок, прицелился в голову Борецкого.
— Я не такой.
Грянул выстрел — пуля вошла в мешок картошки.
Оглушенный Сарик скривился, потирая ухо. Борецкий зажмурился, под ним растеклась лужа.
С улицы донесся вой сирен.
— Очень хотелось бы вышибить тебе мозги, — проговорил Георгий, опуская пистолет, — но кто-то должен все рассказать ментам.
Его показания Георгий записал на диктофон, чтобы гнида уже не отвертелась.
Когда приехала милиция, никого из охраны поблизости уже не было, «гости» разъехались, Сарик лежал лицом в пол и прикидывался ветошью.
Георгий вышел к стражам порядка с поднятыми руками.
— Идем, — грузин-«байкер» положил мне руку на плечо.
Я глянул на дверь вредной бабки-соседки, которая за всеми шпионит, и пошел за гостем, чувствуя себя жаворонком, который уводит хищника от гнезда.
В подъезде гость кивнул на опустевшее ласточкино гнездо.
— Не ломаете — это правильно. У мэня в гараже тоже такой есть, уже второй год!
Если бы мыслил плохое, он не стал бы со мной разговаривать. Да и чего я решил, будто что-то мне угрожает?
Во дворе была припаркована «четверка», на которой меня везли к Гоги Чиковани. Оказалось, что она синяя, я так волновался, что даже цвет не запомнил. За рулем сидел незнакомый парень в олимпийке. «Байкер» открыл заднюю дверцу, приглашая меня в салон.
— Нужно куда-то ехать?
Он покачал головой, и я сказал:
— Тогда можно… э-э… решить вопрос на улице?