— С бюджетными местами сложно сейчас, везде надо башлять, — озвучил очевидное я.

— Пойду на учителя, там недобор. На училку русского языка.

— А с математикой у тебя как?

— Ненавижу. Да и, где матеша, туда всегда сложно поступать. Прости. Не надо тебя своими проблемами грузить. Переживу. Выживали же люди в концлагерях, а тут проще. Главное, чтобы дракон не лез.

— Он сейчас дома?

— Хрен знает. Уже должен быть. Ты к нему пришел? Явно ведь не просто так. Хотя… — Она уставилась на подарки.

Из солидарности я тоже скривился.

— Надо решить кое-что неприятное. Если его нет, не беда, поговорю с твоей мамой.

— Если его нет, скажешь мне? Книгу у них забыла.

— Скажу, — кивнул я, поднимаясь.

Открыв дверь, чуть не столкнулся с теткой, несущей из кухни кастрюлю. Посторонился, подошел к комнате Лялиной и постучал.

— Лика, входи, — прокричала она.

Но вошел я. Если Анна и удивилась, то вида не подала. Впрочем, она всегда такая безэмоциональная.

— Павлик! Вернулся уже?

Надо же, если она в курсе, где я был, значит и отец, который, вероятно, сейчас кувыркается с той девчонкой, тоже знает, что дед попал в беду, но никаких телодвижений не сделал, чтобы помириться с ним. А сам ведь поступает в разы хуже!

— Добрый вечер. — Я положил на стол зеленый халатик в шелестящем пакете. — Это вам.

— Ой, да не стоило!

И снова непонятно, радуется она или правда не стоило. Скорее первое, потому что Анна подошла, развернула упаковку и улыбнулась:

— Какая прелесть! Спасибо!

— Да не за что. — Я невольно посмотрел на ее живот, который еще не виден. — Как мой брат… или сестра?

— На удивление легко с ним… или с ней. Вообще не чувствую его, и никаких проблем.

— Пусть так и будет. Я, собственно, по делу. Хотел с отцом поговорить, но он задерживается… В общем, мне нужна помощь. Не помощь даже, а информация по вот этой группировке. — Я положил на стол листок, где записал все, что знал о «Славянах».

Повертев его в руках, Анна села за стол рядом со мной и сказала:

— Зачем тебе? Это беспредельщики, и они, слава богу, не наши.

— Похоже, уже ваши, — резюмировал я и рассказал о захвате нашего подвала, без упоминания Каретниковых.

Она слушала молча, потирая лоб. Когда я закончил, воцарилась тишина. Не говоря ни слова, пока Анна думала, я метнулся к Лике, сказал, что отца нет, и вернулся вместе с ней. Девушка схватила со стола книгу в мягком переплете, взяла печенье из стоящей на столе тарелки, и в этот момент дверь распахнулась. Лика дернулась, бросила печенье, что уже поднесла ко рту, втянула голову в плечи и, не глядя на отца, буркнула: