Я и не знал, что у Предтеч были заводы.

Большая часть лодки скрывалась внизу.

К корпусу уже приставили трап. Бойцы, не теряя времени, начали погрузку. Процессия напоминала муравьев, заползающих в железную куколку. Из открытого люка в задней части корпуса валил густой, едкий дым — отработанные газы от того самого «Вулкана». Воздух вокруг заколебался от жара, исходящего из чрева машины.

— По коням! — скомандовал Дружинин, и его голос перекрыл лязг металла и приглушённый рокот двигателя.

Меня вместе с моими новыми «телохранителями», Семёновым и Ибрагимовым, пропустили вперёд. Внутри «Землеройки» было тесно, как в консервной банке. Низкий потолок, увитый пучками толстых проводов в резиновой оплётке и медных трубопроводов, заставлял инстинктивно пригибаться. Воздух был густым и тяжёлым — сплав запахов солярки, пота, оружия и озона. Стены были уставлены стеллажами с закреплённым снаряжением, а вдоль центрального прохода тянулись два ряда жёстких сидений, обитых потрескавшейся кожей.

Мне нужно было протащить сюда Хорвен.

Пришлось на несколько секунд сделать корпус подземки проницаемым.

Гончая скользнула внутрь и устроилась подальше от людей, в полутёмной нише.

Свет давали тусклые лампочки в стальных сетчатых плафонах, мерцавшие в такт работе двигателя. Где-то в глубине лодки с шипением ходили поршни, а весь корпус вибрировал, передавая мне нервный пульс этой стальной саламандры. Бойцы молча занимали места, укладывая между ног топоры, мечи, шлемы. Никаких разговоров. Только лязг металла и тяжёлое дыхание.

Я пристроился рядом с рыжей девушкой, стриженой под полубокс. Последние бойцы задраивали люк. Послышался скрежет механизмов, и свет от костра окончательно погас, сменившись тусклым жёлтым свечением внутри. Дружинин, стоя в проходе, одной рукой держался за поручень, другой провёл по лицу.

Прошла волна трансформации.

Выдвижной блок втянулся в корпус, его фрагменты изогнулись, вошли в стены, скользнули по невидимым пазам… удивительное зрелище.

— Всем пристегнуться! — капитанский голос прорвался сквозь нарастающий гул. — Первые метры всегда самые жёсткие. Не обессудьте, ваше благородие.

Последняя фраза была адресована мне.

Я почувствовал, как вибрация сменилась глубоким, низкочастотным гулом. Казалось, сама земля застонала под нами. Снаружи послышался скрежет камней и щебня. «Землеройка» оживала. Я сделал часть обшивки прозрачной и увидел, как снаружи поползла стена замёрзшей земли, затем она осыпалась, и перед моим взором возникла абсолютная, непроглядная тьма. Мы ушли под землю.