Я начал их разъединять.
Сначала на атомарном уровне. Потом — быстрее, грубее, создавая не дыру, а зону небытия. Камень под моими пальцами не исчез, не растворился. Он стал призраком. Прозрачной дымкой, сквозь которую был виден колючий проволочный забор и заснеженный двор внутреннего периметра.
Монолит был толстым, но это ерунда. Защитники Бастиона чем-то прошили стену. Некие вставки, артефакторика. И эти устройства всеми силами сопротивлялись моему Дару. Пришлось запустить непрерывную циркуляцию.
— Пошли, — выдохнул я, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Поддерживать такую площадь было невыносимо тяжело. — Быстро.
Дружинин жестом бросил группу вперёд. Штурмовики, как один, ринулись к стене через белоснежное поле и, не замедляясь, стали нырять в призрачную поверхность. Это было сюрреалистическое зрелище — люди растворялись в граните, словно фантомы.
— Капитан! — кто-то прошептал с другой стороны. — Чисто.
Дружинин посмотрел на меня.
— Держи. Я последний.
Я кивнул, не в силах говорить. В висках стучало. Казалось, чёрный камень Бастиона сопротивляется мне, давит своей волей, пытаясь вернуть себе плотность. Что за хрень они вытащили из колоний Предтеч? Не нравятся мне такие вещи…
Дружинин шагнул в стену. И в этот самый момент с гребня раздался оклик. Один из патрульных заметил рябь в воздухе, мерцание иллюзиона, или его просто что-то насторожило. Он поднял руку, и прожектор с вышки у основания стены резко рванулся в нашу сторону.
Световой луч полоснул по снегу, приближаясь к нам.
Я видел широко раскрытые глаза Дружинина, уже наполовину находящегося по ту сторону. Он не успевал.
«Хорвен», — мысленно приказал я.
С вышки донёсся короткий, захлёбывающийся хрип, и луч света замер, дрогнул и упал вниз, освещая сугроб.
— Входи! — просипел я, чувствуя, как из носа течёт тёплая струйка крови.
Дружинин исчез в стене. Я сделал последнее усилие, сам шагнул вперёд, в холодную тень гранита.
Мир на мгновение погрузился в абсолютную тишину и темноту. А потом я вывалился с другой стороны, в кромешный ад.
В метре от моего носа пролетел здоровенный мех класса «Хтон», нелепо раскинув конечности. Лица пилота за бронированным плексигласом не было видно из-за поляризации.
Полёт «Хтона» выглядел неестественно.
Словно его вела незримая рука.
Я перестал воздействовать на стену и сделал бесплотным себя. Вовремя. Через точку, в которой я стоял, с рёвом пронёсся столб пламени.
Хорвен прижалась к стене.
Передо мной простирался необъятный замковый двор, вот только технологические вставки в виде труб, проводов, крытых галерей, трансформаторных будок и тому подобного в хлам разрушали средневековый колорит.