Мия нахмурилась, а тем временем поединки были готовы к своему началу. На противоположной стороне арены я заметил, как мне кажется, первого своего противника. Крепкий мужчина-гарван средних лет с алебардой в руках. С ним рядом стояла черноволосая девушка в белоснежном ханьфу, перед которой он хвалился, бил себя кулаком в грудь и указывал куда-то в нашем направлении. Видимо, доказывал красавице, что сможет одолеть наглого выскочку, осмелившегося бросить вызов секте.
Тем временем в центр арены вышел мужчин,а облаченный в чиновничью одежду.
— Попрошу тишины! — громко сказал он, и его речь, усиленная техникой, пронеслась по трибунам. — Я Данхат Вару из дома Вару, старший управляющий и заместитель уважаемого наместника Кван Голана, выступаю как арбитр и свидетель предстоящего Суда чести. Объявите виру за проигрыш!
Данхат указал на Пана Ланиса. Тот поднялся со своего кресла и громко объявил:
— В случае проигрыша секта Несокрушимого Алмазного Солнца перейдет в полное подчинение дома Крейн и примет его главу как своего. Все земли и имущество секты также станут подвластны ему.
— Дом Крейн, объявите виру.
— В случае проигрыша дом Крейн и всё его имущество, включая Гаруд, перейдет под полный контроль секты Несокрушимого Алмазного Солнца!
— Услышано! — закончил чиновник, хлопнув в ладони. — В таком случае, я объявлю правила. Поединок ведется до смерти или до сдачи одного из бойцов. Секта Несокрушимого Алмазного Солнца выставляет трех бойцов, дом Крейн одного. Дому Крейн для победы нужно одолеть всех трех. Возражения есть?
В ответ была тишина, разве что Мия, стоящая рядом, недовольно забурчала, мол, где это видано, чтобы «честный» поединок был один на три, пусть хватки и шли друг за другом. Я в любом случае в невыгодном положении.
— Перед началом, есть ли что сказать представителям сторон?
— Пусть победит достойнейший, — с довольной ухмылкой сказал Пан. — Дух Спирали благоволит сильным.
— Дом Крейн?
Я вышел вперед, пройдя примерно половину расстояния до чиновника, и повернулся в сторону трибуны с представителями секты. Туда, где сидела Сильва Контер.
— Мне есть что сказать. Вернее, что спросить. Вчера я задал вопрос своей названой сестре, на который хотел бы получить ответ. И ты, Сильва, ответила мне этой маленькой смятой бумажкой. Так не пойдет. Ты должна прямо сейчас встать и объявить о своем решении, четко дав понять не только мне, но и всем окружающим, на чьей ты стороне.
Женщина побелела, когда я озвучил этот вопрос. Думала, что сможет усидеть на двух стульях, тихо согласиться на мои условия, а затем, если я вдруг проиграю, сделать вид, что ничего не было? Нет уж. Ты либо с нами до конца, либо пожинаешь плоды предательства.