На миг задумавшись об этом, я вытащил из кармана свой телефон и выбрал нужного абонента. Ответ пришел не сразу, заставив меня вспомнить непреложную истину — телефон женам нужен не для того, чтобы им пользоваться, а для того, чтобы он лежал в сумке.

Вздохнув, я сбросил вызов и поднялся на ноги. Прихватив шкатулку, покинул столовую и, бодро преодолев лестницу, толкнул дверь спальни.

Дия спала, а телефон лежал на прикроватной тумбочке. Мигающая цифра на примитивном дисплее была хозяйкой проигнорирована, как и шум от вибрации. Ну что ж, не буду мешать.

Оставив подарок на тумбочке, я быстро набросал записку и уложил ее поверх подарка. Как проснется, все обдумает и выскажет свое мнение. А мне пока что есть чем заняться и помимо устроения балов и приемов.

Королевский дворец Катценауге .

Максимус опустился на трон своих предков и, прикрыв глаза, сосредоточился. Хиба до сих пор не отвечал, ему не хватало сил, чтобы пробудиться.

Туман вокруг столицы почти весь рассосался. Поглощение, которым пользовался Максимус, справилось с этой, казалось бы, вечной угрозой играючи. Но самому главе культа с этого перепадали крохи, все забирал себе жадный до силы бог.

Максимус больше не чувствовал ни голода, ни жажды. Сила поддерживала его тело, извращенное вмешательством Хибы. Однако…

Договор исполнен, Максимус получил свое, Эсхил — свое. Но теперь, когда в руках потомка империи оказалось само существование божества, в голову пришла новая мысль — а так ли нужно выпускать паразита в Эделлон?

Новые возможности, конечно, тоже прилагались. Но осознавая количество магии, требующееся для их оплаты, далеко не самый слабый чародей приходил в трепет. Мощь, способная уничтожить страну, едва достаточна, чтобы утолить легкий голод Хибы.

Нет, Максимус и раньше не обольщался. Его культ издавна знал — аппетиты Хибы нельзя насытить, ему всегда мало. Крови, плоти, магии — мало. Но только сейчас, подселив Эсхила в свое тело, Максимус осознавал, что имеет дело с бездной в самом буквальном смысле. У Хибы просто не бывает насыщения. Он способен пожрать всю магию мира, и ему не хватит этого, чтобы унять чувство вечного голода.

Так стоит ли вообще стараться его накормить?

Сейчас Максимус сомневался, что древний чародей вообще имеет право называться богом. Теперь, нося его в себе, глава культа уже не видел в этом сбросившем человечность разуме ни божественного, ни, собственно, разумного. Что бы ни сделал с собой Эсхил Бар, результат оказался совсем не тем, на что рассчитывал сам маг, устроивший катаклизм.

От личности не осталось следа, только жажда. Неудержимая, ненасытная. Если есть Мархана, сама по себе являющаяся магией, то Хиба был полным ее антиподом, она дарила существование, а он его отнимал. Если Мархана была некой материей, Хиба — ее отсутствием. Поглощенный с помощью нового дара Максимуса эфир просто переставал существовать. Он не изменялся, лишь бесследно исчезал.