Достигнув первой лестницы, он попытался взобраться по ней, но с первой попытки ему не удалось — руки слишком дрожали, да и от пережитого пальцы сжимались в кулаки против воли. Стиснув зубы, Михал вцепился руками в лестницу и стал ползти по свае вверх. Его взгляд периодически замечал, как на болоте продолжается сражение.
Врагов становилось все больше — они выходили откуда-то со стороны, присоединяясь к уже сражающимся соратникам. И начинали теснить демонов Чернотопья.
На негнущихся ногах Михал добрался до дома старосты и, держась руками за стены, несколько минут преодолевал лестницу. Наконец, оказавшись на чердаке, лишенном крыши, стражник увидел лежащие на полу так и оставшиеся не использованные арбалеты.
— Сейчас я вам, — произнес он, хватая первый.
Мужчину вело и шатало, он долго выбирал цель, сплевывая с губ тошнотворный вкус болотной воды с примесью крови и пепла. Но, наконец, поборов собственное тело, стражник навел прицел на мага, того самого, до сих пор живого.
— Сдохни, ублюдок.
И, задержав дыхание, Михал спустил тетиву. Болт свистнул, рассекая воздух, а когда почти долетел, в болото рухнул огромный огненный кулак. Оглушительный взрыв разметал сражающихся, а с неба посыпались новые и новые снаряды. Люди кричали, спеша убраться из-под огня, но большая часть сбивалась с пути и вместо спасения они находили лишь гибель в пучине.
В недоумении глядя на арбалет в своих руках, стражник не сразу понял, что это не его выстрел произвел такой эффект. Выронив оружие, Михал упал на колени и, прижавшись спиной к стене, чтобы в лицо не било раскаленным паром, устало прикрыл глаза.
Битва была окончена.
Поместье Чернотопья .
Это просто чудовищно.
Марк стоял у окна и видел все, что делал Киррэл Шварцмаркт для спасения своего баронства. Вайссерманну, разумеется, было не слышно, о чем говорил с демонами его дальний родственник, однако и без того картина складывалась жуткая.
Киррэл отдавал всего себя ради простолюдинов, защищал свою землю, буквально расплачиваясь собственной жизнью. И это понимание, насколько барон готов рисковать собой, заставляло Марка чувствовать себя на его фоне полным ничтожеством. Вайссерманн до сих пор не мог бы сказать, что понимает Киррэла, но сегодня все изменилось — будто картина сложилась окончательно, детали мозаики встали на свои места.
Шварцмаркт действительно заслуживает прозвища «Чертополох». Вцепившись в земли своего рода, он сделает все, что угодно, лишь бы удержать их в своих руках. Одержимость демонами, лишение магии, плата кровью — и он с этим согласен. Про жизнь в захолустье и бедность даже говорить нечего, Киррэл Шварцмаркт живет в таких нищенских условиях, что любой другой на его месте уже бы бежал в Херцштадт, чтобы умолять Равенов дать денег, но «Чертополох» не таков.