При мысли о том, что подобные новости вскоре просочатся в Херцштадт, у меня едва волосы на голове не зашевелились. Брат Курт вхож в мой дом, «Рыси» пропустят его к Дие, а та не будет ожидать удара… Воображение тут же нарисовало мне залитую кровью спальню с мертвой женой на постели, над которой стоит здоровяк в рясе священника. Уж слишком характерная у него внешность, чтобы думать, будто рука клирика дрогнет.
— Я прекрасно понимаю вашу озабоченность, ваша милость, — кивнул Кацпер и вытащил из ящика стола уже расписанный документ. — Поэтому взял на себя смелость составить этот договор. Если вы внимательно ознакомитесь с ним, то вопрос отпадет сам собой.
Он придвинул мне бумагу, и я, вздохнув, взял ее со стола. Пробежав глазами текст, уже чуть спокойнее вернулся к началу и прошелся куда более внимательным взглядом. К местной канцелярии я уже привык, так что обороты и применяемые понятия мне были ясны.
— Вы уверены, Кацпер? — оторвав взгляд от документа, прочитанного дважды, спросил я. — Это крайне серьезный шаг, и братья Райога просто так с вас не слезут. Вас будут ждать очень тяжелые времена. Я уж не говорю о том, что их старший возглавляет королевский совет Крэланда.
Управляющий анклавом слегка улыбнулся.
— Мы приносим клятву верности, ваша милость. И нам есть что дать Крэланду для того, чтобы ее приняли. Вам не о чем переживать, Чернотопье точно от этого не пострадает.
Ну, это зависит от того, кто из приближенных брата Томаша настолько рисковый, что готов положить ему на стол документ об основании религиозного ордена Марханы, темной богини, которую половина мира считает виновной в самой масштабной магической катастрофе в истории Эделлона.
— До тех пор, пока я не увижу печать королевского совета на разрешении, вам запрещено покидать территорию Лесной, Кацпер, — произнес я, поднимаясь со стула. — Надеюсь, мне не понадобится убивать членов еще и вашего культа?
Он улыбнулся, явно испытывая немалое облегчение от результатов разговора.
— Поверьте, ваша милость, мы не дадим вам повода пожалеть о вашем решении. Орден Марханы не забудет, кому обязан за возможность выйти на свет спустя сотни лет. И я — тоже не забуду.
С этими словами он положил на стол кипу листов, исписанных мелким почерком. Я взял их, не читая, по заголовку поняв, что мне предлагается к чтению. А список — это демонстрация, чем орден Марханы может со мной поделиться в обмен на неприкосновенность.
— Я обдумаю ваши слова, — кивнул я, прощаясь с клерком.
Я вошел в раскрытые ворота типового дворика и огляделся.
Алекс не спешил выпячивать свой достаток, его отличила только относительная близость к анклаву, но не так, чтобы приметно, а в третьей линии домов. С противоположной стороны дворика прилегала короткая улочка, ведущая на деревенский рынок.