Ритуальный зал, в котором много лет назад Эсхил Бар взорвал громадный накопитель, уцелел и даже не запылился. Возмущенный эфир все еще не улегся, но теперь никак не вредил стоящему в историческом месте человеку. Магическое поле огибало Максимуса, будто опасаясь прикасаться к носителю божественной мощи.

Присутствия Хибы ни в себе, ни рядом глава культа не чувствовал. Мышцы понемногу оживали после долгого бездействия, и чародей решил подстегнуть их магией.

Естественно, как раньше дар не сработал. Эфир просто утекал прочь, будто боялся оказаться под воздействием измененного мага. Но Максимус не растерялся, это было ожидаемо. За годы работы с культом он привык обращаться с силой Хибы, и теперь, убедившись, что стандартные заклятья не работают, воспользовался ей.

Эфир забурлил, откликаясь на действия колдуна. Привычная легкость вернулась в тело и восполнила потерянные силы. И неожиданно для себя Максимус ощутил некое присутствие, будто где-то внутри черепа пошевелился спящий разум. Чужой разум.

Хмыкнув, мужчина поднял с пола свой плащ и, отряхнув его, побрел в обратный путь. В городе совершенно нечего есть, разве что обитавших внутри возмущения тварей, так что задерживаться здесь не стоило. Чары, конечно, поддержат некоторое время и без еды, но у всего есть свой предел. У стен столицы культ разбил лагерь, и все припасы отряда остались там.

Эсхил Бар, поселившийся внутри Максимуса, молчал, так что мужчина выбирался из дворца в полнейшей тишине. Как они и договаривались, никто не стал отбирать его личность, все осталось как прежде. В том числе естественные нужды организма.

Наверное, это можно было бы счесть оскорблением, но мужчина не стал искать туалета, а воспользовался первой попавшейся нишей. Выпитая вода просилась наружу, да и, говоря откровенно, если судить по крови, то Максимус имел законное право использовать дворец предков, как посчитает угодным.

Наконец, коридор свернул, выпуская человека в сад. Много веков он оставался лишен хозяйской руки, а возмущение извратило растения до неузнаваемости. Магии в разросшемся кустарнике хватило бы, чтобы стереть с лица земли небольшой город. Фиолетовые листья на ярко-зеленых стволах не тревожил ветер, запах разложения и пыли забивал ноздри.

Откуда-то всплыло знание, и прежде чем осознать его, Максимус уже вскинул руку в сторону сада. Эфир вновь задрожал, как испуганный пес, и сила, видоизменяясь, вошла в обновленный источник мужчины. Только уже высосав магию из растений до кали, он понял, что сделал, и откуда пришло это знание.