Некромант смотрел на коллегу, который не предупредил о ловушке, и чувствовал, как выгорает в нем дар — близость столь мощного возмущения пережигала магические каналы в теле. Сам Норм тоже замер, держась за дверь, его губы шептали что-то беззвучное, а колени тряслись.

Крис опомнился первым. Катастрофа, устроенная одержимым, была нагло скопирована с Катценауге, но в меньшем масштабе, но пока что еще оставался шанс уйти живыми. Однако стоило бросить взгляд на трясущегося чернокнижника, допустившего столь чудовищную ошибку, и некромант тут же выбросил его из головы.

Здоровяк рванул с места, стремясь убраться подальше. На жизнь Норма ему стало плевать. Потому что после устроенного эфирного взрыва последует новая стадия. И вот тогда вся округа превратится в искореженную магией пустыню. И времени оставалось меньше с каждым ударом сердца.

Крис успел добежать до выжженного в частоколе пролета, когда нечто заставило его обернуться.

Норм, все еще державший створку дверей на склад, медленно оседал на землю, объятый веселым разноцветным пламенем. Взбесившаяся магия сменяла стихийное воздействие быстрее, чем мог уловить человеческий глаз, и чернокнижник был мертв уже в тот момент, когда дернул дверь.

Крис раскрыл рот для отчаянного проклятья, но ни звука не вырвалось изо рта. А в следующее мгновение его тело просто рассыпалось пеплом без всяких зрелищных эффектов.

Волна возмущения стремительно расширялась, и всем, кто под нее попадет, грозила почти мгновенная смерть.

Королевский дворец Крэланда, кабинет председателя королевского совета .

Брат Томаш листал отчеты и просматривал их одним глазом. Второй был закрыт ладонью. Полопавшиеся капилляры говорили об усталости, а мешки под нижним веком это подтверждали.

В дверь осторожно постучался секретарь, и глава церкви Крэланда отозвался моментально. За окном стояла глубокая ночь, и никто бы не стал беспокоить фактического правителя страны по пустякам.

— Что у тебя? — устало спросил Томаш, глядя на бледного помощника.

— Срочное послание из ордена Аркейн, — трясущимися руками вручил бумагу тот.

Брат Томаш хмыкнул и, жестом отпустив слугу, положил сообщение перед собой. Лишь только дождавшись, когда за секретарем закроется дверь, глава государства впервые взглянул на легший перед ним документ.

Несколько секунд ему понадобилось, чтобы осознать, что написано на бумаге. И только когда до него дошел смысл слов, нанесенных стремительной твердой рукой какого-то магистра, брат Томаш улыбнулся.

А после его разобрал истерический хохот. Решительно поднявшись из-за стола, он прошел к шкафу с отчетами и, вытащив одну книгу из громадного набора, вернулся с ней на рабочее место. Бросив толстый том на столешницу, председатель королевского совета тяжело опустился в кресло и, прикрыв глаза, несколько минут просидел неподвижно.