Сменив одежду, я направился прямиком к воротам. В то, что меня кто-то опознает, мне не верилось. Помимо того, что блуждания по лесу наложили свой отпечаток на облик, несмотря на бытовые чары, я накинул на плечи балахон местных служителей культа с вышивкой писаря на рукаве. Он достался мне в одном из налетов, и как я знал, путешествующих клерков теократии на дорогах хватало с избытком.

Вонь навоза едва не резала глаза, но я быстро притерпелся. Постояльцев, похоже, было не так много — у коновязи разместились всего три лошади под седлами. В конюшне тоже торчало меньше десятка голов. А вот живности, которую хозяин растил на убой, наоборот, хватало с избытком. Не бедствует трактир, не бедствует.

— Брат, — с почтением, но без подобострастия поклонился мне слуга в переднике, стоило мне войти во внешние ворота.

Я кивнул ему в ответ. Благословлять мне по рангу балахона не положено. Особых привилегий тоже никаких у писаря быть не может. Единственное право — занять койку, которую обязан держать хозяин для таких путешественников, да поесть не дороже тринадцати пфеннингов. Жрать, разумеется, можно и больше, и дороже, только за все выше этой суммы платить придется из своего кармана.

Так что спрашивать наличие комнат я не стал, чтобы не выбиваться из образа. Как к представителю духовенства, ко мне могут обратиться с просьбой, но — в рамках возможностей сана, а он у меня чуть выше второго помощника третьего секретаря.

Пока я преодолевал изрытый свиными пятаками двор, на крыльцо трактира выбрался пузатый мужик в красной рубахе с коротким рукавом и черных штанах. На поясе у него был затянут дорогой кушак, а сапоги блестели не хуже иного зеркала. Сыто отрыгнув, толстяк окинул меня взглядом, но тут же утратил интерес.

Прогрохотав по ступенькам, мужик решительно двинулся в сторону места уединения. Из зала стали слышны негромкие разговоры, гостей, возможно, было немного, но были они уже изрядно навеселе. Я поднимался по лестнице, уже предчувствуя, что готовят здесь хорошо — запахи соответствовали.

Толкнув дверь, я прошел в ярко освещенное обширное помещение. И как-то сразу почувствовалась разница между торговой страной и монархией.

Обилие магии, чистота, опрятная обслуга, металлическая посуда. Посетители тоже под стать — ни одного в привычной по тому же Крэланду рванине. Качественные ткани, дорогая одежда, у многих ювелирные украшения.

Но особенно — сытые и уверенные лица. Эти люди отвыкли кланяться аристократам, они сами вершат свою судьбу и сами за себя отвечают. При этом оружия не так уж и много — больше артефактов, причем у каждого второго — боевые перстни и амулеты на шеях.