Семь потов сошло с нее, пока она выбивала из куклы (каждый раз, приходя в Гильдию, она вставала у одной и той же деревяшки) злополучные пять критов. И вот, наконец, чудо произошло.
— А ведь я это сделала, — Хэйт выдавила слабую улыбку, через силу отступила от куклы. — Я, идиотка психанутая, сделала это! Выход!
Она отпраздновала свое первое личное достижение Восхождения в реальности. С бокалом мартини, под «Take my heart» Within Temptation, перед портретом матери. Это была одна из самых ранних ее работ, та, которую она отказалась отдавать в фонд. Она писала ее по памяти и — частично — с фотографии. На картине мама была как живая.
Как живая…
* А. С. Грибоедов, «Горе от ума».
** Jingle Bells — популярная во всем мире рождественская песня, также известная, как «One Horse Open Sleigh». Была написана Дж. Л. Пьерпонтом (1822—1893) 16 сентября 1858 года.
— Кто это сделал?
Стас бушевал. Пламя преисподней металось в его зрачках, но голос был холоднее арктического льда. Вероника, бессильно уронив руки, сидела на корточках. Ее трясло.
— Кто это сделал? — с еще бо́льшим напором задал вопрос Стас. — И лучше бы вам признаться!
Одногруппники переминались с ноги на ногу. Одиннадцать невинных, якобы ничего не понимающих, лиц…
— Пока я не услышу признания, никакой подготовки к показу!
Все молчали.
— Ясно, — Стас обвел взглядом студентов, всячески изображающих непричастность. — Я спускаюсь на вахту и узнаю, кто последним брал ключ от аудитории. И этот «кто-то» вылетает из училища.
— Не надо, — тихо отозвалась Вероника. — Это ничего не даст. Я ушла в пятницу, в середине дня. За выходные тут побывала, наверное, вся группа. Дописывали… Заканчивали… И кто угодно мог…
Голос сорвался, она не закончила фразу: попортить картины. Все шесть полотен (два — композиция, четыре — натура), написанных ею за семестр, хранились в аудитории. Домой Вероника их не увозила: тяжело и неудобно, а у каждого студента в группе был свой отсек на полках вдоль дальней стены студии. Вернувшись в училище после выходных, она обнаружила их на своем месте, но каждый холст был разрезан буквой «Х», то ли острыми ножницами, то ли канцелярским ножом.
— Я понял, Белозерова, — кивнул Стас, признавая ее доводы. — Значит, так, вандалы вы мои малолетние. Это первый случай за всю мою практику. Позор, как преподавателя. Пока не услышу от вас, кто порезал картины — видеть вас не желаю. Все вон!
Группа пришла в движение, принялась протестовать.
— А как же показ? — изумился Андрей.
— Куда нам идти? — возмутилась Ольга.
— С чего вы вообще взяли, что это мы испортили работы? — встала в позу Полина…