— Доброе утро! — меня окатило волной тепла и радости, от которой я на миг полностью перестал воспринимать окружающий мир. Когда тебя любят, когда тебе искренне рады и когда это чувство взаимно… Люди придумали кучу слов про любовь, но понять мои чувства сможет только тот, кто испытывал нечто подобное. А доступная нам эмпатия только усиливала ощущения.

— Самое главное, что вы должны запомнить и никогда, ни при каких обстоятельствах не путать — это разница между навыком владения оружием и умением это оружие эффективно применить, — нудным голосом продолжал импровизированную лекцию Абрамов.

Этот шкафообразный дядечка, бывший спецназовец, неведомо как умудрившийся попасть в команду преподавателей «Карасу Тенгу», отнюдь не выделялся на фоне других учителей «академии»*: учебный коллектив был полнейшей сборной солянкой из разных стран. Например, биологию Мирен преподавал англичанин Дэвид Тейлор, информатику — китаец Кин Им Ченг, а заведовала учебной частью полуяпонка-полуитальянка Лючия Нацуро. К какому этносу стоило отнести директора, Куроку Кабуки, великого и ужасного — я сказать затруднялся. Собственно, чистокровным японцем в как бы японской школе Мирен среди всех учителей был только второй физрук, Окина Мао́.

[*У японцев есть маразматическая, на европейский взгляд, привычка называть некоторые элитные частные школы для старшеклассников «академиями». Надо сказать, причины для этого скорее есть — ведь обычный японский школьник при некотором желании и упорстве может поступить сразу после средней школы в большую часть частных университетов и институтов своей страны. Старшая школа в Японии, кроме углублённого изучения основных общеобразовательных предметов, даёт некую «профориентацию», специализацию, которая, по задумке, поможет учащимся попасть в более престижный ВУЗ или колледж. А ещё без обучения в старшей школе японскому студенту не получить в высшем учебном заведении диплом выше бакалавра.]

— … Самая главная ошибка как новичка, научившегося более-менее безопасно для себя жать на спусковой крючок, так и стрелка-профессионала, из любого положения выбивающего десять из десяти — поверить в то, что теперь-то он сможет при помощи находящегося у него в руках инструмента решить некую практическую задачу. Защититься от грабителя, например, или успешно воевать с противником. Как правило, подобная самоуверенность заканчивается плохо и очень быстро — в первом же боестолкновении. И хорошо, если смертью или ранением идиота… Да, Войде, спрашивай.

— А что, может быть что-то хуже собственной смерти, пан хорунжий? — встала сидящая рядом с суккубой полячка.